— Действительно… — хмыкнул Эдван, — я, признаться, не думал, что тебя увлечёт именно алхимия.

— Я тоже, по-началу. Но меня ещё мастер Ганн в городе учил, а после его уроков контроля воды сами небеса велели этим заниматься, — сказал Алан.

— Вы хорошо добрались? — спросил Эдван слегка обеспокоено, — Не было проблем по пути?

— После того, как Лиза прорвалась на вторую ступень, в лесу нам было нечего бояться, — хохотнул Алан, — а ближе к Яли мы встретились с отрядом из Перевала, и уже с ними добрались на место. Нас хорошо приняли, позволили обучаться наравне с местными. Даже допустили к грозовой пещере. Не всех правда, и не сразу, но пустили и каждого направили на обучение ремеслу. Я вот, выбрал путь алхимика. Сестра моя сейчас, должно быть, помогает в лазарете главной крепости. Лекарем хочет стать, — лукаво улыбнувшись, сказал блондин, — а Марис…

— Алан, — нахмурился Эдван, поняв, что друг его специально дразнит.

— Ладно-ладно, — примирительно поднял ладони блондин, движением пальца разливая чай по чашкам, — всё с твоей Лизой хорошо. Тоскует по тебе каждый день и трудится изо всех сил, покоряя новые ранги. Она из нас ушла дальше всех, даже Мариса переплюнула, и это при том, что осваивает самое сложное ремесло.

— И какое же?

— Кузнечное. Но об этом она тебе сама расскажет. Главное, — Алан чуть понизил голос, став немного серьёзнее, — как прибудешь на Перевал, будь осторожен. Ей почти с самого первого дня не даёт прохода один парень, Рауд. Сынок владыки Перевала. Всё время таскается за ней, да уверяет, что ты погиб…

— А она? — обеспокоенно спросил Эдван.

— Да шлёт его к Первому, разумеется, — махнул рукой блондин, — но он довольно силён, и вызывает на бой каждого, в ком видит конкурента. Даже меня пытался! Наверное, он и тебе попытается сделать пакостей, хотя, — Алан хмыкнул, вспомнив сцену, развернувшуюся перед ним в лазарете, — сомневаюсь я, что он тебе что-нибудь сделает. Но ты всё равно будь осторожен.

— Рауд, говоришь… — недобро прищурился Эдван, создав небольшую искру между пальцами, — что ж, я покажу ему, как докучать чужим девушкам!

— Не сомневаюсь, — криво усмехнулся Алан. Ему и самому не нравился этот заносчивый рыжий гад, — но хватит обо всяких уродах. Лучше расскажи, как ты выжил в драке с той тварью?

Отхлебнув чаю, Эдван пустился в рассказ. Так они и просидели с Аланом почти до самой ночи, болтая обо всём на свете. К своему отряду Лаут вернулся заполночь, из-за чего парню пришлось даже объясняться с воинами, что стояли на часах у главных ворот. А на следующий день, ближе к полудню, когда Шаина полностью восстановилась от яда, они вновь отправились в путь. Отсюда, с берегов Яли уже можно было различить тёмные тучи Перевала Тысячи Гроз на горизонте. Уже через день они будут у цели. От одной только мысли об этом сердце Эдвана начинало биться быстрее, ведь это значило, что уже завтра они смогут, наконец, встретиться, после столь долгой разлуки.

Северная часть гор Ша-Маары была довольно живописным местом. Здесь старый лес, раскинувшийся вдоль всего хребта на левом берегу Яли, постепенно истончался и мельчал, полностью уступая место бескрайней степи у подножья последней горы, словно боясь приближаться к острым шипам серых скал. Если хорошо приглядеться, то на западном склоне можно было заметить чёрные, словно старая сажа, руины древней крепости. Когда-то здесь располагался пограничный форпост человеческого королевства, название которого давным-давно потерялось в веках. На каменистом подножье горы не росло ни кустов, ни даже редкой травы — лишь упрямые колючки, да редкий мох, отчего это место казалось жутким и безжизненным. Мёртвая гора — так её прозвали, вначале люди, а после и звери, что испытывали странную, необъяснимую тревогу вблизи этого мрачного места и старались обходить его десятой дорогой.

И тем труднее было поверить, что в стенах древней крепости когда-нибудь вновь зазвучат живые голоса. Вот и Мао, уныло плетясь по пустой степи в сторону Мёртвой горы, ворчал себе под нос, гадая, что же заставило великого Хозяина Леса выбрать это забытое Первым место в качестве своего временного логова. Холодный ветер дул с гор, донося до исхудавшего кота отголоски липкого страха, скрывающегося в глубине ущелья Ша-Суул, что находилось здесь совсем недалеко. Меньше дня пути вглубь Ша-Маары.

— Сначала в Долину Белой, теперь сюда… что за тяга к проклятым местам? — поёжившись от порыва ветра, проворчал исхудавший кот.

Идти вперёд, к этой жуткой серой горе, которая словно одним своим видом поглощает окружающий дневной свет, совершенно не хотелось, ноги так и норовили свернуть назад, в сторону деревьев, так приветливо качающих ветвями, или к Яли, воды которой казались какими-то особенно серебристыми сегодня. И всё же, он заставлял себя идти, не зная даже, чего боится больше — странной тревоги от близости проклятого места, или гнева посланника Первого за то, что не выполнил ни единого его поручения.

Проклятый человек, которого он должен был убить, сбежал, да ещё и сам чуть не отправил Мао к Творцу, а сородичи из клана, среди которых он должен был посеять сомнения в выбранном пути, пробудить желание вернуться к корням и присоединиться к войску Хозяина Леса, так обозлились, что Мао едва унёс лапы. Повезло ещё, что он не рискнул сунуться в главное селение — священный предок бы точно не простил попытки очернить и поставить под сомнение его учение. Лапа у Святого Кота была довольно тяжёлая.