Охранник сказал, что они прошли в гостиную. Я пошла туда, но оттуда не было ни единого звука. Уже подходя поближе я услышала голос Ларисы:

— Ты мне нравишься. Весь такой брутальный, сексуальный, мужественный.

— Спасибо, Лариса, но я не женщина, мне комплименты ни к чему.

— Ты какой-то напряженный. Хочешь я помогу тебе расслабиться?

— На колени.

— Мммм… обожаю когда мужчина грубый.

Затем я слышу звук расстегивающейся молнии и вхожу в гостиную.

Я знала, что стучать в дверь бесполезно. Поэтому открыла тихонько окно и хотела уже забраться на него, но голос охранника с улицы заставил замереть на месте:

— Хозяин знал, что вы решите вылезти в окно, поэтому на этот счет у меня есть указания.

— Урод.

Я со всей дури захлопнула окно и легла на кровать. Если бы он сейчас вошел ко мне в комнату, я бы выцарапала ему глаза. Ненавижу. Не хочу жить в его доме, есть его еду, а тем более видеть его наглую бандитскую рожу.

Я решила сходить в душ, переодеться и придумать план побега.

После душа, в чистой одежде и думалось легче. Я немного успокоилась. И тут в мою голову пришла мысль позвонить девчонкам и попросить, чтобы они вызвали полицию. Я кинулась к своей сумочке, но телефона там не оказалось. Он его вытащил, скотина.

Я обессилено рухнула на кровать и только сейчас почуяла, что нога начала болеть сильнее. А когда я увидела ее, то немного испугалась. Она сильно распухла и посинела. Я доплелась до окна, открыла его и позвала охранника:

— Ты здесь ещё?

— Я на всю ночь здесь, синьорина. Это приказ хозяина.

— Мне аптечка нужна. У меня распухла и посинела нога. Попроси своего сраного хозяина, пусть хоть лёд мне принесет кто-нибудь.

— Хорошо. Сейчас передам.

Я захлопнула окно и села на кровать. Была дикая усталость и злость на саму себя. Какого черта я поперлась в эту гребаную Италию? Сидела бы дома, нет же на море захотелось. Вот и получай, идиотина. Сама виновата. Поток моих мыслей прервал звук открывающегося замка. И через секунду, на пороге стоял Давид с подносом в руке. На нем была аптечка и лёд.

Он молча подошел, сел на корточки у моих ног и стал что-то искать в аптечке.

— Я сама все сделаю, не надо меня трогать. — я хотела отодвинуть ногу, но он поймал её и стал крепко держать.

— Чем больше будешь дергать ногой, тем больнее тебе будет. — опять спокойный как удав.

— Пошел в жопу. — я опять дернула ногой, чем сделала себе больнее. Ногу он так и не отпустил. Начал втирать какую-то мазь.

— Тот человек, которого ты видела в моем кабинете, он кинул меня на большую сумму денег, поэтому я разозлился. Я его не убил, лишь припугнул.

— А смог бы убить?

— Смог бы. — и это он говорит так спокойно, будто не про убийство человека, а про полет на воздушном шаре.

— И ты так спокойно об этом говоришь?

— Если бы я был такой же эмоциональный как ты, то не было бы у меня всего того, что есть сейчас.

— Зачем ты держишь меня здесь насильно?

— Потому что не могу отпустить.

— Нельзя насильно удерживать человека, это преступление.

— Поверь, я творил дела похуже похищения.

— Я хочу домой. К себе домой.

— Я отпущу тебя через месяц, как и обещал. Если ты сама захочешь уйти.

— Издеваешься? Я буду этому рада.

— Я в этом не уверен. — он забинтовал мне ногу и приложил лед.

— Ты животное.

— Ты полюбишь это животное, Дина. — он вручил мне лед в руку и вышел из комнаты, но перед тем как закрыть дверь добавил. — Ужин принесут тебе в течении получаса сюда, пока тебе нужен постельный режим. Незачем нагружать ногу.

Я держала лед у ноги около двадцати минут. Боль потихоньку стала отступать, и когда служанка принесла ужин, я отдала ей лед и аптечку.

На ужин принесли потрясающие макароны с пастой. Это было очень вкусно. Плотно поужинав я уснула.

Утром разбудил меня чей-то незнакомый мужской голос за моей дверью. Мужчина говорил по итальянски. Тут же дверь открылась, и я увидела мужчину лет шестидесяти в белом халате и следом за ним вошел Давид.

— Buongiorno.
– мужчина явно обращался ко мне, но я не понимала что он сказал.

— Доктор Алдо говорит тебе доброе утро. Я попросил его посмотреть твою ногу.

— Как мило со стороны монстра, позаботится о моем здоровье.