Подавив в себе порыв тут же бежать осматривать людей, я подняла глаза на наследника. Тот пристально глядел на меня, почти не моргая. Захотелось поёжиться. А я без косынки и маски. И ворот платья расстёгнут. Чёрт, людям же нельзя смотреть на эльфов прямо! Или это малолетним эльфам только нельзя смотреть на старших? Забыла.

— Ответь, травница, — эльф, похоже, решил сменить тактику и теперь голос его звучал мягко. — Что ты делала в лесу одна?

Так. Помним, что говорить нужно правду и только правду.

— Моя лошадь испугалась и понесла. Я пыталась её остановить, но это не получалось. Вокруг был лес, везде ветки и колючки. Серые тени на деревьях. Потом мы врезались во что — то мягкое и липкое. Я вылетела из седла. И запуталась в паутине и повисла. А потом… был зелёный свет. Везде. Запахло свежестью. Зеленый свет прогнал серую муть. Я упала… потеряла сознание.

Я говорила сбивчиво и с придыханием — по правде, страх почти не пришлось изображать. Чувствовала я себя, как на допросе. Хотя, почему как?

— Ты заметила что-нибудь … необычное?

— Да, конечно! — неистово закивала, как болванчик. — Очень необычный зелёный свет, который уничтожил паутину. Как же больно было падать!

Он, казалось, прожигал насквозь своим взглядом.

— Как тебя зовут, травница? Откуда ты?

Так вроде с этого и нужно начинать допрос, нет? Или для его внутреннего полиграфа не нужны контрольные вопросы?

— Сана. Я родилась в стране, лежащей на севере.

Пока получалось не врать. А что, Россия — северная страна. Относительно моего мира, конечно. Неожиданно выручила Сирень.

— Вы ведь знаете о Лилевии, мой Повелитель. Там ещё были сложности с правящим режимом…

Тот бросил на неё взгляд, после которого она замолчала.

— А скажи-ка мне, Сана, почему я нашел тебя прямо в центре… того места, откуда, предположительно, распространилась магия?

Вот что за дурацкий вопрос — почему я тебя там нашел? Очевидно, потому что я там лежала… А ты, вместо того, чтобы раненых помогать лечить, бросился искать… непонятно кого…

— Не знаю, высокий господин. Я там упала… — какой вопрос, такой и ответ. А я всего лишь маленькая глупая человечка…

— Не знаешь, — всё-таки потрясающе он владеет голосом! Теперь его тоном можно было резать… ну хлеб точно. — Не знаешь, — а теперь и сыр порежется! — Посмотри мне в глаза!

Мы что, в фильме про вампиров? Вроде оттуда реплика.

Тем не менее, поднимаю испуганный взгляд. Гляжу. В его глазах зелень весенней листвы затенялась гневом и яростью. Прям залюбовалась бы, если была бы подальше. Километров так на тысячу. А лучше по телевизору на такое смотреть, вот правда.

— Сана, — теперь его голос будто бы обнимал, — ты владеешь элитари?

Только правду!

— Высокий господин, — продолжаю глядеть в глаза, — мой отец чистокровный человек. И я совершенно точно знаю, что у моей матери, которая тоже человек, он был единственным мужчиной в жизни, а родила меня именно она… Как человек может владеть элитари?

Правду говорить всегда легко и приятно. Вот всем хорош мужик — и красивый, и сильный, вот только реально жутко рядом с ним становится. А там раненые заждались…

— Человек и не может… — его глаза сверкнули. — Ты носишь какие-нибудь амулеты?

Машинально вскинула руки к шее, собирая расстёгнутый воротник.

— Только один. Мне его дала мать.

Ага, мать всех эльфов. А теперь включаем девочку дурочку. И переключаем внимание.

— А вы амулет посмотреть хотели, поэтому мне платье расстегнули? — и взгляд такой наивный-наивный. — А я вот подумала…

— И что ты подумала, травница? — насмешливо изогнул бровь наследник.

— Только вот амулет мне нельзя никому показывать, я обет дала. Это нечто очень личное. Вы же не заставите меня нарушить слово?

Ну, а что, обет, данный себе только что, тоже обет. Молча смотрит на меня, поэтому продолжаю:

— А подумала я, что вы позаботились обо мне, чтобы мне дышать легче было — это же правило первой помощи! Кстати, вы спасли меня и нас всех, спасибо вам!

И склонила голову, как могла низко — вроде как поклон сидя. На колени решила не бухаться — и так, похоже, переигрываю — вон выражения лиц у всех троих эльфов, включая Сирень, какие-то странные. Молчу. Меня больше ни о чем не спрашивают. Вот как, голову уже поднимать или лучше не надо?