Настроение у князя было препоганое. Он никак не мог отделаться от мысли, что его надули. Хотя, спроси, в чем заключалось надувательство и кто посмел позволить себе такую вольность в отношении его благородной особы – он не смог бы дать внятного ответа. Даган хмурил брови, нервно расхаживая по своей роскошно убранной, хотя и не очень большой, каюте, и пытался докопаться до сути того, что портило ему жизнь в данный момент. Он предпринимал попытку за попыткой, но все время приходил к тому же результату. Оный князя не радовал, но другого не находилось. Все указывало на то, что виновниками его нынешней угрюмости были трое в балахонах, что обживали сейчас каюту Ч. Капуцины.

Юный князь, не смотря на возраст – а может, и благодаря ему, ибо молодости свойствен апломб, особенно если она подкреплена властью – прекрасно понимал, что человеку его положения не пристало впадать в черную меланхолию из-за таких, как эти трое. В своих потрепанных плащах они выглядели эталонными бродягами. Да и вели себя, как бродяги, стремясь на халяву перебраться из одной системы в другую. Позволить себе злиться на них – значило автоматически опуститься до их уровня, как бы добровольно отказываясь от княжеского достоинства. Сделаться таким же мелким, как эти бродяги. Даже в собственных глазах. От осознания этой истины князь злился еще сильнее.

Впрочем, походив по каюте еще с полчаса, Даган не без удовлетворения нашел оправдание своим чувствам. Виноваты были не капуцины. Вернее, не они одни. И далеко не в первую очередь. Главным образом князя злило невероятное упрямство капитана Хаддада, которого неожиданно поддержал Илуш. Именно то, что пришлось уступить непонятному требованию, раздражало чуть не до слез – хотя уж этого-то Даган никак не мог себе позволить. Даже наедине с собой. Во-первых, он князь, а во-вторых, мужчина. Хотя порядок очередности неочевидный.

Но первичны все равно были капуцины. Это из-за них уперся Хаддад и даже советник Илуш отступил от своей обычной политики – оставаться безоговорочно лояльным в любой ситуации. Капуцины стали причиной, повлекшей за собой пусть небольшую, но волну непонятных возмущений.

Непонятных для князя. Но, видимо, имеющих смысл для Хаддада и того же Илуша. Даган хмыкнул. Если смысл есть, его нужно узнать. Быть может, тогда и на его душу снизойдет успокоение.

Вряд ли ему удастся добиться чего-нибудь от Хаддада. В перепалке капитан показал себя упрямым и своенравным человеком. Скорее всего, он даже не станет говорить на интересующую князя тему. А если станет, то нет гарантии, что разговор будет открытым и задушевным. С большей вероятностью следовало ожидать уверток, двусмысленностей и иносказаний. Нет, в смысле информации о капуцинах, безусловно, лучше обратиться к Илушу.

– Внимание всем! – раздался из переговорника вполне будничный и ничуть не строптивый голос капитана. – Занять лежачее положение и прикинуться трупиками. Готовность – десять минут.

Это означало, что через десять минут «Шторм» совершит погружение в поток скрытой материи. По правилам техники безопасности все, кроме вахтенных, в этот момент должны были находиться в своих каютах – непременно пристегнутыми к постелям. Для чего это делалось, уже никто не помнил – возможно, такой же анахронизм, как обязанность капитана лично наблюдать за погрузкой-выгрузкой. Во всяком случае, ослушавшимся и оставшимся на ногах в момент погружения не грозило упасть на пол от сильного толчка или внезапно увеличившегося давления. Даган, к примеру, в точке перехода ощущал лишь приступ тошноты – в первый раз довольно тяжелый, но с каждым последующим ослабевающий.

Поэтому сейчас он даже не подумал выполнять команду капитана. Решительно распахнул дверь и направился к каюте Илуша. Перед ним была цель и не было времени соблюдать нелепые устаревшие правила, которые больше походили на религиозные обряды, нежели на что-то действительно жизненно важное.

Советник оказался более дисциплинированным. То ли сказывались десятилетия, проведенные в экспедициях, то ли привычка подчиняться приказам, но вошедшего князя он встретил, будучи пристегнутым к койке.

Такая безусловная покладистость человека, почти полвека отдавшего космосу, вызвала у князя удивление, если не презрение. Он даже не подумал скрыть кривоватую усмешку – с этого момента Даган утратил львиную долю уважения, что испытывал к старшему советнику прежде. И, начни сейчас Илуш читать наставления о необходимости соблюдения техники безопасности, князя бы это ничуть не удивило. Зато советник, безусловно, лишился бы последних остатков авторитета.

Легко уверив себя в таком развитии событий, Даган приготовился дать нудному старцу достойный отпор, однако тот приветствовал князя лишь почтительным «Что привело тебя, владетель?».

– Информация, – князь не без труда вернул мысли в прежнее русло. – Мне нужна информация, Илуш.

– О капуцинах? – старик был чертовски прозорлив. Да и как иначе, если он смог дослужиться до должности старшего торгового советника?

– Капуцины, – Даган кивнул. – Кто они такие? Откуда?

– Они ниоткуда, – Илуш выглядел безразличным, даже усталым. – В космосе их можно встретить где угодно.

– Космические бродяги?

– В каком-то смысле.

– Прекрати говорить загадками! Из-за этих «в каком-то смысле бродяг» вы с Хаддадом буквально подняли мятеж!