— Мейси, прекрати.

Его голос, проник сквозь мои мысли.

— Прекратить что?

— Когда-нибудь ты поймёшь, — он покачал головой. — Твоё лицо — практически телевизионный суфлер. Я говорил тебе это раньше — между нами ничего нет.

— Возможно не для тебя.

— В последней раз, когда я был в курсе этики свиданий, это была улица с двухсторонним движением. Я не знаю, что Дана там себе напридумывала, но я не проявляю абсолютно никакой инициативы, — он развернулся ко мне лицом. Его рука накрыла мою и крепко сжала. — Я хочу быть именно здесь.

Я взглянула вниз на наши соединенные руки. Я не могла отрицать, что что-то происходило. Но я не была уверена, что хотела этого. Возможно, будет не так ужасно — попытаться сделать так, чтобы у нас всё получилось. Но нам не стоило торопить события. И этот поцелуй, ну… мне было просто необходимо, чтобы он повторился снова.

— Хорошо.

— Что хорошо? — уточнил он, неуверенный в том, на что я соглашаюсь. Не каждый день Мейси Роузвуд уступает.

— Я имею в виду, что мы можем попытаться снова, — его лицо засияло как рождественская ёлка. — Но у меня есть некоторые условия, которые должны выполняться, и я думаю, что они тебе не понравятся.

— Я слушаю, — его большой палец потер кожу на моей ладони. Это послало дрожь вниз по моему позвоночнику.

— Первое — мы будем двигаться очень медленно. В последний раз мы просто окунулись во все это с головой, и мне кажется, никто из нас не знал, во что мы ввязываемся. Второе — дом, который я покупаю, так и останется моим. Мне необходимо иметь некую форму независимости, если ничего не получится. Кто знает, возможно, это приведёт к твоему переезду, или же — к расставанию. И третье — никакого секса.

Странный шум вырвался из его рта.

— Никакого секса?

Я практически рассмеялась.

— Да. Секс — причина всего этого бардака. Я не пытаюсь вновь вернуться к целибату, но я должна думать о том, что будет лучше для меня и ребёнка.

Он скривился.

— Справедливо.

Я точно понимала, что он будет испытывать мою решимость, также, как и его пальцы поглаживающие мою кожу. Даже если он и не попытается проткнуть иглой мой пузырь «без секса», именно я могу быть той, кто его лопнет.

— И последнее — Дана должна уйти.

Доджер покачал головой.

— Мейси, я не могу увольнять людей, только потому, что они тебе не нравятся. Кроме того, она работает не только на меня. Она также — одна из сотрудников Камдена.

— Я понимаю это. Но тебе она не нужна. Кого-то другого можно нанять на её место в твоей части бизнеса.

— Не знаю, о чем ты думаешь. Я вряд ли смогу найти нового сотрудника за такой короткий срок. Мне нужно искать кого-то, кому восемьдесят, и кто носит юбки ниже колен?

Я закатила свои глаза.

— Доджер, я не прошу тебя нанимать святошу. Я хочу, чтобы ты понял — я знаю девушек. И намерения Даны никуда не годятся. Эта девочка сделает всё что угодно, чтобы привлечь твое внимание вне зависимости от последствий. Посмотри, что произошло сегодня. Она знала, что ты со мной.

— Там был пациент, который нуждался во мне.

— Нет. Этот пациент мог бы легко записаться к любому другому физиотерапевту в любой больнице. Тебя даже не было в офисе. Разве ты этого не понимаешь?

— Нет. Но я подумаю об этом, хорошо?

Мой рот сжался в линию.

— Деваться некуда, Доджер. Я сказала тебе, чего я хочу. Если ты хочешь того же, тогда ты должен постараться.

Я достала пальто с заднего сиденья, распахнула дверь и вышла.

— А если я не смогу?

Я наклонилась и посмотрела на него:

— Тогда мы должны будем выяснить, как будут работать все эти штуки с ребёнком, но без «нас».

— Мне постоянно приходиться бороться с тобой.

— Ага, просто я знаю, чего хочу.

Я закрыла дверь и направилась к своему крыльцу. Вместо того, чтобы одарить его последним взглядом, я не обернулась и зашла в дом, хлопнув дверью, закрываясь от него и от этой беседы.

Глава 8

Боже помоги мне, это скорее всего, худшая идея из всех, что появлялась у меня за последнее время. И, учитывая мою беременность, возникшую из-за незащищённого секса, это о чём-то говорило. Моя рука только поднялась, чтобы постучать в дверь дома, в котором я не была уже пару месяцев, как эта самая дверь распахнулась, а меня притянули к себе руки одной очень эмоциональной южной женщины.