Это позволило её взгляду стать более вменяемым, осознанным. Испуганным.

– Повторяю последний раз, - медленно заговорил он. – Не лезь больше ни ко мне. Ни к Милене. Ни из-за своей недотраханности, ни из-за своей зависти, ни ради денег, которые тебе кто-либо когда-либо может предложить. Ибо если я узнаю… - Макс тряхнул её, ещё раз слегка шмякнув о валун, чтобы лучше дошло. – Я тебе обещаю… - с уверенной угрозой произнёс он. – Я не политик. Мне плевать на твоих детей, на твою семью, на твою репутацию и на весь этот сраный мир в целом. На всех и всё, кроме неё. Ты поняла меня? Поняла?

Дырка максимально активно закивала головой, насколько ей позволяло кольцо его пальцев на её шее.

– Умница, - отпустил он Игнатьеву. – А теперь пошла вон.

 Астахова не было слишком долго.

Милена обернулась и заметила, как Инга вышла из зарослей с другой стороны. Почти в то же время, что и Макс.

– Чего она хотела? – машинально спросила Золотарёва, когда он приблизился.

– Меня, - холодно ответил телохранитель, присаживаясь рядом с ней. – Больше она нас не побеспокоит.

Милена окинула Макса оценивающим взглядом, пытаясь понять, говорит ли он правду. Веря ему, как ни странно. Во всём.

Поймала она на себе и злобный взгляд Инги, который лучше любого алиби подтверждал слова телохранителя.

Макс проследил за её взглядом.

– Хочешь ещё больше ей насолить? – спросил он.

– Нет.

– Да ладно, - не поверил он. – Она испоганила тебе жизнь. Предала. Причём я так понял, не в первый раз. Буквально продала. Позволила изнасиловать и выставила последней шлюхой в глазах всего мира.

– Это не она, - не сдавалась Милена. Она знала, сколь губительна может быть ненависть. И жажда мести. Она долго боролась со своими обидами на подругу, которых, действительно, накопилось вагон и целая тележка. Ей стало легче, когда она всё это отпустила. И вновь взваливать на себя нечто подобное не было никакого желания. Но Астахова, похоже, мало волновали подобные вещи.

Он неожиданно схватил Милену на руки и потащил в воду, в которой они оказались в считанные секунды.

Царица завизжала. Душа от ужаса рванула к самой макушке. Однажды в далёком отроческом возрасте парень едва не утопил её, забавляясь. Ей чудом удалось выплыть…

Макс перехватил её иначе и резко окунулся вместе с нею по самое горло. Милена запаниковала, обхватила его руками за шею и стала карабкаться выше, словно на гору, словно пытаясь спастись от воды.

Макс тихо рассмеялся.

– Не смешно, - злилась Мили. – Тебе сколько лет? Отпусти меня. Верни на место. Что угодно.

Телохранитель нахмурился, распознав в голосе объекта неподдельную панику, и поспешил на берег.

– Прости, - произнёс он, когда поставил её на землю. Взял полотенце и укутал её в него со спины, так и не разжав руки. Оставшись стоять позади неё, крепко обнимая.

– Прости, - повторил он, дрожащей в его руках женщине. – Я не знал, что ты так боишься воды. Тому есть обоснования? – спросил он.

– Когда мне было пятнадцать, один парень так же как ты решил, что это смешно, или забавно – не знаю, - почему-то начала отвечать ему Милена. – До сих пор не могу понять, что смешного или весёлого в том, чтобы кого-то топить.

– Я не собирался топить, - тихо произнёс он, пытаясь оправдаться.

Золотарёва промолчала. Ещё минуту назад она была уверена в обратном. А сейчас ей было так тепло и надёжно в его руках. Она уже давно не испытывала ничего подобного. Настолько давно, что не могла с уверенностью сказать, а было ли это когда-нибудь. Или она лишь знала, как это должно быть? Влад точно её так никогда не обнимал – не было времени, не представилась возможность…

«А теперь и не представится», - с грустью подумала Мили, когда почувствовала лёгкий поцелуй тёплых волевых губ телохранителя на своей шее. А затем ещё один. И ещё.

– Что ты делаешь? – напряглась она.

– Пытаюсь искупить свою вину, - продолжил он, как ни в чём не бывало. – И помочь тебе расслабиться. И согреться. Отвлечься от неприятных воспоминаний.

– Не надо, - произнесла она.

– Почему? – удивил он её странным вопросом, и не подумав остановится.

– Макс, - твёрже произнесла она. – Макс, - повторила громче, чувствуя, как мужчина увлекается. Астахов замер. На доли секунды. А потом отпустил. Лишив её своего тепла. И защиты.

Милена поёжилась.

Что за глупые мысли?

– Есть будем? – холодно спросил Астахов, пытаясь вести себя как можно непринуждённее. Словно ничего особенного не произошло. Но она чувствовала оскорблённые нотки в его голосе и напряжение в теле.

– Сейчас, - отозвалась Царица, опускаясь на колени на подстилку и потянувшись за сумкой. Почему-то чувствуя себя виноватой. Что было ещё абсурднее. За что? За то, что отдала своё сердце другому и опять не тому?

Этой ночью она всё же плакала.