Она покраснела. Это улучшило ему настроение. Она тем временем постепенно приходила в себя, осознавая и вспоминая ситуацию, в которой они оказались.

– Выйди, - сухо произнесла она, отвернувшись. – И нам следует установить некоторые правила, раз мы вынуждены проживать на одной территории, - продолжила она. – Первое из них: не входи в мою комнату.

– Это невыполнимо, - безразлично отозвался он, разворачиваясь и уходя. – Если у меня возникнет необходимость убедиться в том, что с тобой всё в порядке, или я почувствую угрозу, то залезу к тебе даже в кабинку туалета, когда ты будешь испражняться – привыкай.

– Какой ужас, - тихо произнесла Милена, скривившись. – Как вообще можно выбрать такую работу?

Ответа её никто не удостоил.

Золотарёва встала с постели, накинула халат и выглянула в смежную комнату, где Астахов уже застёгивал джинсы.

Голый накачанный торс и джинсы – это зрелище ещё то. Ничего в ней, конечно, не млело и не ёкало, но это не мешало по достоинству оценить мужскую красоту и испытывать неловкость оттого, что находишься с посторонним мужчиной, с бьющим через край тестостероном, в тесном помещении и в весьма странных отношениях.

– Марк говорил, что это словно высшая цель, которая придаёт смысл вашим жизням, - продолжила она.

– Что-то типа того, - ответил он, не оборачиваясь.

– Или ты рискуешь жизнью ради денег? – не унималась Милена.

– И это тоже.

– Ты тоже живёшь одним днём? – продолжала допытываться она. Ей действительно было интересно, что должно было быть у человека, желавшего стать живым щитом.

– Нет, у меня есть и долгосрочные цели. Я уже полностью обеспечил себе достойное существование без необходимости работать.

– Тогда зачём всё это?
– указала она на него и на себя.
– Ведь твоя жизнь может оборваться в любой момент, и ты не сможешь всем этим насладиться, если планируешь сделать это когда-нибудь потом. Ты же рискуешь жизнью каждый день, - сделала она ударение. – Может, вы этого просто не понимаете?
– недоумевала она.

Астахов усмехнулся.

– Более чем, - ответил он. – Кроме того, если у тебя не хватает ума, навыков и хреновые инстинкты, чтобы защитить объект – значит, сдохни. Это естественный отбор. Выживает сильнейший. Я жив – потому что сильнейший среди сильнейших.

– Так всё дело в понтах, - поняла Милена.

– Дело в силе, - не согласился телохранитель. – Я своё право на жизнь отвоёвываю практически каждый день. И спасаю другие.

Это было слишком тяжело для её понимания. Нет, она, конечно, понимала, что он говорил, но не могла признать саму философию.

– Ты ещё не оделась? – нахмурился голодный телохранитель, обратив на неё внимание, пока натягивал носки. – После завтрака придётся отправиться за шмотками для меня, - продолжил он, когда она скрылась в спальне.

– Я ещё даже зубы не почистила, - недовольно ворчала Золотарёва из-за стены.

– Ничего страшного. Никто к тебе не подойдёт достаточно близко, чтобы учуять вонь изо рта, - усмехнулся Астахов.

– Очень смешно, - появилась уже одетая женщина.

– Быстро, - искренне удивился он.

– Заслужила почистить зубы и умыться? – рассерженно спросила Милена.

Он кивнул.

 - У тебя нет машины? – удивился он, когда он понял, что она ведёт его к автобусной остановке.

– Неужели это так удивительно? – спросила Милена.

– Мы не можем толкаться в общественном транспорте, - резко остановился Астахов и остановил её, озираясь по сторонам.

– Прокат тачек у вас хоть есть?

– Нет.

– Вообще чудесно! – психанул живой щит, риски жизни которого сейчас увеличились в разы. – Вызывай такси. А автосалоны у вас хоть есть?

– Хоть есть, - не нравилось ей то, с какой брезгливостью и презрением говорил он о городе, который она уже давно успела полюбить.

В салоне бывший начальник службы безопасности президента выбрал не что-нибудь, а джип последней модели марки BMW.

– Оформляем кредит? – уточнил менеджер, потирая ручки.

– Безнал, - достал Макс из портмоне карту. – Садись, - коротко приказал он ей, указывая на тачку, когда операция была произведена, и он получил на руки все необходимые документы.

Астахов был откровенно зол. И крайне раздражён. Он не старался даже скрывать этого, обходясь с ней не как с объектом, который должен охранять, а как… с вещью.