– Вообще, просто спорим.

Догадываясь, что преступник пытается отвлечь жертву от боли, Ева нервно дернула головой. Хотелось просто молча посидеть с закрытыми глазами. Максим и сам не особо горел их с подругой студенческими спорами, но изо всех сил старался приободрить девушку. Он виновен, а значит и исправлять ситуацию ему.

– Это немного странно… – заметил Максим, невольно вспоминая, как Ева в первый раз подбежала к нему.

– Это интересно! – возразила она. – Я введу тебя в курс дела, когда нога перестанет болеть.

Раз уж они столкнулись в третий раз, встретятся и в четвертый. Этот город сужал стены вокруг этих двоих, вертел петли, менял направления дорог. Ева уже мысленно прокрутила в голове несколько возможных «заданий» для все-еще-незнакомца, чтобы жертвой оказалась уже не она.

– Нет, спасибо, – усмехнулся Максим.

– «Нэть, спасыбо…» – передразнила его Ева, закатывая глаза. – На минуточку, ты чуть не убил меня! Я могу делать с тобой все, что захочу!

Да, Максим считал споры Евы с подругой глупой, детской и опасной забавой, но для самой Евы каждый из них был целой историей, полной ярких эмоций и событий. А если Максим с тем же успехом продолжит раздражать, то она с радостью выстроит ряд препятствий в его жизни. Опыт есть.

– Если твоя месть будет похожа на то, что я уже видел, то мне ничего не угрожает. – Максим постукивал пальцами по рулю и с улыбкой наблюдал за спутницей, которая принимала близко к сердцу слишком простые вещи. Все же он был рад, что вытащил ее из того подавленного состояния, с каким встретил. – Думаешь? – спросила она, приподняв одну бровь. Ева явно была недовольна таким заявлением, хотя то были лишь Катины придумки, а не ее…

– Почти уверен, – Максим смотрел на нее со снисходительной улыбкой.

– Вспомни потом свои слова, – Ева без разрешения открыла бардачок и, заглянув внутрь, достала оттуда черную папку. Уже можно приступать к игре.

– Положи на место.

– Не, – она открыла замок и с любопытством стала рассматривать содержимое, словно ребенок, открывший сундук с игрушками.

– Положи, говорю, – Максим захлопнул папку и закинул ее в бардачок, но в руках девушки все же что-то осталось.

– Меглин Максим Михайлович, – прочитала Ева из водительских прав, будто объявляя нового выступающего на КВН. – Ужас какой… У тебя фамилия, как у маньяка.

– Ну-ка, дай сюда, – «маньяк» вырвал из рук Евы документ, кинул его к остальным и с шумом захлопнул дверцу, глядя на девушку взглядом строгого учителя. – Тебе родители не говорили к старшим на «вы» обращаться?

– О да, конечно говорили! Знаешь как в детских домах пекутся об уважении? – Ева наигранно пожала плечами. Хочет войны? Он ее получит! Тем более, что сам заварил эту кашу. Еще и с комочками!

– Так… ты из детского дома?

– Ага, – Ева поджала губы и посмотрела на Максима с прежней настороженностью во взгляде.

– Окей, теперь понятно, откуда такие дурные манеры, – выдал это он довольно грубо, но, после сказанных Евой слов Максим как-то по-другому взглянул на нее. Выходит, она росла без семьи. К таким, как она, он всегда относился с пониманием, исходя из своей сложной ситуации в семье. Но Ева… сложнее всех остальных и одновременно проще.

Взгляд Евы бегал где-то за стенами автомобиля, цепляясь за множество движущихся точек. Ее взор был наполнен мудростью и смыслом, которые Максим видел в те короткие секунды, когда Ева останавливала на нем свой взгляд. Это никак не вязалось с ее подачей себя: здесь было явно что-то большее, чем умение оставаться ребенком. Платье со строго очерченными плечами, искусно собранные волосы и этот эмоциональный тон с итальянской жестикуляцией – две разные планеты.

– Заткнись, ты не понимаешь… Я не собираюсь обращаться на «вы» к человеку, который покалечил меня! И это я еще не проверила скрипку. Если там будет хоть царапинка, то клянусь, я убью тебя!

– В нашу первую встречу ты уже общалась ко мне на «ты».

– Лучше бы я к тебе не подходила тогда.

Ева уперлась руками в сиденье и, нахмурив брови, смотрела прямо в глаза псу из соседней машины. Он пялился на Еву через окно, и Ева не особо была против. Эта игра в гляделки успокаивала, но ровно до тех пор, пока Максим не начинал говорить.

– А мне надо было послать тебя к черту, и не было бы проблем! – Максим сильнее сжал руль, останавливаясь на красный светофор под пристальным взглядом чужой собаки. – Сидел бы сейчас со своей невестой в театре, а не торчал бы тут.

Ева демонстративно открыла дверь и, совсем не задумываясь о больной ноге, вышла наружу, но резкое покалывание заставило ее снова вскрикнуть и застыть на месте. Она схватилась за дверцу, чтобы не упасть на дорогу. В глазах потемнело, и все вокруг снова закружилось в тяжелом водовороте.