— И где?

На самом деле я ничего не придумал, я всегда знал. Просто забыл. Та крохотная рунка в моём инвентаре. Рунка телепорта. Игрок обычно привязывает её к удобному месту чтобы сразу при входе в игру оказываться там. Так делают все игроки… на старте игры, но потом… потом они обживаются гильдиями, высокими уровнями… И эта крохотная золотая руна перестаёт быть нужна.

Совсем.

Если у гильдии есть замок (а он, конечно, есть) то любой может войти в игру сразу через него. Если в гильдии есть маги (а они всегда есть) то в любое нужное место тебе откроют портал кто-нибудь из магов-согильдийцев…. Тем более, что на высоких уровнях ты уже не делаешь квесты и не шляешься по локациям в городом одиночестве. На высоких уровнях весь твой день — это продрать глаза утром после бессонной ночи, влить в себя банку кофе и нырнуть в замок… где тебя уже ждёт твоя пати… недовольная тем, что ты дрыхнешь как соня. И дальше — портал который открывают маги и прыжок в очередное подземелье. И нет в этой жизни места для крохотной золотой руны пылящейся в дальнем уголке инвентаря.

Четыре пробирки с лечилкой и крохотная рунка — система подарила мне это. Может быть и случайно, по ошибке, но подарила.

Пока это лишь теория и руна может не работать… как сейчас не работает мой автоматический переход в замок гильдии, но проверить точно стоит.

— Руна. Она лежит у тебя в рюкзаке. И у меня. По умолчанию она телепортирует в самый центр Норегарда.

— Норегард? — на лице у Инге вопрос. — Что это?

— Это столица. Столица человеческой расы… в игре. Единственное относительно безопасное место… хотя и на него случаются набеги всяких отбитых на голову тварей.

— И мы сможем попасть туда?

— Да… надеюсь… Но не сейчас. Сейчас мы встретим твоих и постараемся отправить их обратно, а потом… потом у нас будет очень важная задача — найти самое безопасное место в Москве. Настолько безопасное чтобы мы могли устроить там наше жилище.

— А разве не лучше бежать подальше от Москвы? — задаёт Инга простой вопрос.

Я уже думал над ним.

Примерно тысячу раз пока мы ехали к родителям с телом Димки в багажнике. И, как раз, тело друга намекало что правильный ответ на этот вопрос только один.

Бежать. Бежать со всех ног.

— Если мы сбежим, — говорю я Инге. — То пропустим самое интересное.

* * *

Шереметьево сейчас можно использовать как декорацию к фильму про апокалипсис. Ни одной живой души, брошенные вещи и авто.

Тел нет — орочья волна сюда, похоже, не добралась. И это хорошо.

— Через сколько они прилетают? — смотрю на Ингу.

Косится на крохотные часики на руке.

— Должны были прилететь полчаса назад.

— Должны? Может рейс отменили?

— Или самолёт на поле, — странным голосом говорит Инга.

Выскакиваем и бежим к терминалу. Внутри также безлюдно как и снаружи, а значит никто не помешает нам выйти к посадочной полосе.

— Да! Кажется вон он!

Огромная белая птица с надписью «Аэрофлот» будто замерла в ожидании с закрытой дверью и без трапа.

— Кажется, они боятся выходить, — предполагаю я. — Но почему-то не улетают.

— Нельзя улететь если нет бензина и заправить некому.

Верно. Про топливо я и не подумал.

Бежим к самолёту и почти сразу видим десятки лиц прильнувшие к иллюминаторам. Нас видят, смотрят с испугом и надеждой.

— Наверное, они не понимают что происходит, — говорю я.

— Да. И нам нужно найти лестницу и всё объяснить им, — бодро отзывается Инга.

Лестница — это трап. К счастью поблизости их несколько. С управлением разбиваюсь быстро — не сложнее чем управлять авто… просто по другому.

Дверь распахивается и на ступенях появляется люди… очень испуганные люди.

— Всё хорошо, — говорит Инга громко. — Всё хорошо. Пожалуйста, без паники.

Всё хорошо?! Да всё жопа как плохо. Но в одном она права — паника никому не нужна.

Я слышу как Инга что-то объясняет, но что именно — снизу, с моего водительского сиденья, не понять. Слышу «охи»» и «ахи» и даже чей-то плач…

А потом появляется она с пацаном лет четырнадцати-пятнадцати с чёрными как крылья ворона модно выстриженными волосами в джинсах и тенниске.

— Егор, — представляет она пацана. — Мой брат. Младший.

Про то, что он младший — и ежу понятно.

— А родители? — я невольно заглядываю ей за спину — может не заметил.

— Они передумали прилетать. Вместо себя послали этого, — она показывает на пацана как на какое-то чужое, незнакомое существо.

— Инга приболела? — пацан тянет мне руку так, будто мы с ним здороваемся в тысячный раз и знаем друг друга наизусть.

— Приболела? — удивляюсь я.

— Ну да. Про каких-то зелёных тварей там наверху заливала. Я говорил предкам — одну её не оставлять, крышей поедет… или сопьётся.