Дижон, Франция. Главная база JG.26 «Шлагетер» [11]

После полёта на Go-229 [12] майор Лотар Шуман всегда хотел упасть на колени и расцеловать асфальт полосы. Он помнил своего первого «скакуна», Bf.109G, который был доберман-пинчером. Поджарым стремительным убийцей, способным разворачиваться на месте и ловким в драке. Ta-152 можно сравнить с ротвейлером, крупным и сильным, который просто проламывает любые преграды. Шуман затруднялся, с кем сравнить «Готу», но бешенство в характере присутствовало точно. Норовистый, ненадёжный, неустойчивый в воздухе истребитель был плохой оружейной платформой, а если случалась авария, бился так быстро, что лётчик не успевал спастись. Иногда «Летучая мышь» делала это на ровном месте, безо всяких видимых причин. Гестаповцы перетряхнули завод, подозревая вредительство, ибо многие 229-е просто разваливались в воздухе. Несколько человек арестовали и расстреляли в назидание остальным. Но истина заключалась в том, что «Летучей мыши» саботаж не требовался. Она прекрасно гробилась самостоятельно. Это был также самый быстрый и самый высотный истребитель Люфтваффе, хотя теперь высота не имела особого значения. Главной угрозой на западе стали авианосцы амеров с их синими ордами. Они приходили, устраивали погром и убегали раньше, чем их можно было проучить. Кто-то в их экипажах хорошо знал своё дело. Самолёты проносились буквально на уровне палубы, над долинами и городами. Это вынудило немецких пилотов спуститься за ними. Шуману сказали, что американцы, прежде чем попасть на флот, нарабатывают тысячу часов в воздухе. А у его новых лётчиков хорошо если набиралось десять-двадцать. Молодые, слишком молоды, чтобы осознавать, насколько они уступают противнику. В свои двадцать один Шуман был одним из старейших пилотов в группе и ветераном с пятью годами службы. На Ta-152 и He-162 летали сопляки моложе, чем он, когда пришёл в JG.26.

В скоротечных схватках на малой высоте погибало столько же пацанов, сколько в авариях. Уровень потерь среди «Хейнкелей» был крайне высок. Запас топлива всего на полчаса, и не самое лёгкое управление. Но важные шишки в Берлине решили оснастить ими Гитлерюгенд. Мальчишек обучали за несколько часов на планерах, а потом сажали в «Саламандру», чтобы полететь или умереть — по обстоятельствам. Многие из них не успевали даже толком отдалиться от периметра аэродрома, теряя управление и падая в штопор. То есть даже не встречались с амерами. А когда те появлялись, их было сотни. Неважно, насколько хорош пилот, всегда есть ещё четверо или пятеро амеров, готовых убить его. Количество, помноженное на качество, дабы наверняка. На качестве они не экономили, Шуман это твёрдо знал. И на топливе, в котором так отчаянно нуждалась Германия. Его не хватало ни для обучения, ни для полётов. Приходилось держать в строю самолёты с поршневыми двигателями, так как НПЗ не могли выдать достаточно керосина для полного перехода на реактивные. Несмотря на это, всё-таки имелись некоторые запасы. Объёмы расхода горючего в России заставили озаботиться созданием резерва. Теперь выбора всё равно не оставалось. Фронт растянут, и чтобы удерживать его, армия должна сохранять подвижность. А тем временем у русских и американцев, кажется, никогда не заканчивались ни танки, ни оружие, ни топливо. Хорошо, что заводы в Германии могли восполнять потери в России. Шпеер был гением. Он принял промышленность в виде маленьких бестолковых мастерских, и превратил её в империю массового производства. Без этого страна пала бы значительно раньше. Но пока линии фронта держатся вдалеке, немецкие заводы могли работать спокойно.

Майор вспомнил добрым словом фельдмаршала Геринга. Старый Толстяк предвидел, что стратегические бомбардировщики будут бесполезны, и отказался впустую тратить на них ресурсы. Он придерживался своей точки зрения даже когда другие просто горлом требовали авиацию дальнего действия, чтобы поразить русские заводы за Уралом. Ни килограмма алюминия, ни единой рейхсмарки не было потрачено зря. Вместо этого он направил всё на производство истребителей и штурмовиков. Истребители прикрывали небеса Рейха, штурмовики помогли предотвратить прорыв русских и американских войск на Восточном Фронте. Амеры сначала не поняли, в чём дело, и отправили на Германию грохочущие B-29 — и увидели, как они падают. После того рейда бомбардировщики появлялись редко, и с мощным прикрытием. Шуман не знал, что амеры сделали с тысячами построенных B-29. Наверное, сидят теперь на тихоокеанских островах. На случай, если японцы вырвутся из окружения и решат повоевать. Он даже слышал, что амеры экспериментировал с шести- и десятимоторными бомбардировщиками. Ну, если это правда, то пусть тратят деньги, к чему им мешать? Нет, истребители, только истребители.

Но и их не хватало. Промышленность едва справлялась с заменой уничтоженных и подбитых. В России были части, до сих пор оснащённые дряхлыми Bf.109K или ещё более старыми FW.190A с коротким носом. Большую часть тяжёлых поршневых истребителей наконец-то списали. Штурмовые эскадрильи летали на Me-262 и причудливых «Дорнье» с двигателями на обоих концах. На подобные эксперименты, между прочим, расходовалось много мощностей. Проектировщики как будто не могли заставить себя одуматься и заняться обслуживанием серийных самолётов. He-162 до сих пор плохо управлялся; существовали двухмоторные прототипы, стреловидные, дельтовидные — всё в виде прототипов, но только не пригодных к боевой работе образцов. Герру доктору Хейнкелю явно пора постучать сапогом по голове. И большинству авиаконструкторов Германии. Они как будто не знают, что идёт война.

Но были и хорошие новости. Люди Хеншеля создали изящный реактивный пикировщик, способный нести 500 кг бомб и оснащённый четырьмя пушками. Он немного был похож на истребитель «Хейнкель», но на «Хеншеле» объединили силы, отловили ошибочные решения, прекратили экспериментировать и начали массовый выпуск. Новинка заменила большинство старых штурмовиков, а сейчас заменит и все остальные, сэкономив керосин. И в качестве истребителя он был неплох. После сброса бомб вполне мог потягаться на равных с «Тандерболтами», которые до сих пор использовались американцами по наземным целям. Судя по докладам из России, там появился новый штурмовик, «Тандерджет» [13] . Но волноваться об этом имеет смысл, только если он вновь окажется на Восточном фронте. Как знать, может, к тому времени, у него снова появится истребитель, на который можно положиться. Возможно, один из новых «Мессершмиттов» со стреловидными крыльями. «Летучая мышь» перевалила за 900 км/ч, глядишь, на новой машине он преодолеет тысячный рубеж. Ничего невозможного. Но истребители застряли на заводе, без подходящих двигателей и подверженные постоянным переделкам, пока их ждали в Люфтваффе. Вилли Мессершмитту тоже надо мозги прочистить.

Хорошо, что эта база была старой, отобранной у французов бурные дни 1940-го. Здания прочные и основательные. Конечно, с того времени база разрослась, ВПП удлинили для реактивных машин, но бар оставался таким же старым и удобным. Когда он вошёл в дверь, Хильда за стойкой начала наливать для него пиво. Любая хорошая буфетчица знала запросы постоянных посетителей. Над стойкой висел портрет Гитлера, изображавший его ещё в добром здравии. Никто не осмеливался задать себе вопрос — кто унаследует ему после смерти? Шепотками передавалась тайна, что Гитлер одной ногой в могиле. Несколько инсультов, какие-то непонятные болезни и, по слухам, последствия наркомании. Когда-то наследником считался Геринг, но он, как предполагалось, тоже был плох. С ним ранее соперничал Дёниц, однако он вместе с флотом ушёл с позором. Кто-то из генералов? Роммель сделал имя себе в России. Или Гиммлер, возможно. У него есть политическую власть и собственная армия.

Шуман осёкся. Даже задумываться о таких вещах опасно. В баре было почти безлюдно, если не считать политического офицера, сидящего в углу. Очень опасная деталь интерьера. Их скопировали от коммунистов, хотя озвучивать подобное никто не смел. Этот был типичным для своей породы, удивительно бесполезным. Заподозрить в нём человечность никто бы и не решился. Он просто сидел, слушал разговоры, и строчил доносы партийным начальникам. И уныло выступал перед боевыми вылетами, а потом прятался где-нибудь в укрытии. Вот кого точно пора приласкать сапогом по голове. Давно пора.

Оккупированная Британия, Ноттингем

Музыку Рональда Бинга сменила выраженный английский акцент диктора.

— Мы завершаем сегодняшнюю трансляцию BBC в изгнании из Квебека. Но прежде чем мы расстанемся, передаём сообщение для наших друзей на оккупированных территориях.