Авианосцы терзали Францию и Британию — и малокалиберные автоматические пушки отправили туда. Производственная мощь Германии была намного выше, чем кто-нибудь мог мечтать в тридцатые годы, но приходилось учитывать военные потери. Лучшие и самые современные истребители направлялись на фронт, ОСПВО получала старое, устаревшее, изношенное и экспериментальное. Расход топлива был таков, что Германия едва-едва поддерживала текущие потребности. Почти весь драгоценный керосин уходил на Русский фронт. Большинство его истребителей оставалось поршневыми, реактивных была всего одна эскадрилья. Херрик мысленно покачал головой. В его коллекции уродцев оказалось больше четырёхмоторных истребителей, чем реактивных. Четырёхмоторных истребителей! Хотя вероятно, для кого-то это имело смысл.

В середине 1944 был всплеск интереса к постройке дальнего самолета, объединённого из двух одномоторных, соединённых центральным крылом. Дорьне развил эту идею до следующего шага, представив образец двухмоторного Do.335 [42] . Получился неплохой истребитель. Фельдмаршал полагал, что это лучшая из тяжёлых машин, которыми он располагал. Но сделать дальний разведчик Do.335Z не получилось из-за постройки 335-й и 317-й модели как бомбардировщиков. В конце 1945 Юнкерс выкатил Ju.635 [43] . Четыре «Даймлер-Бенца 603». На истребителе. Безумие. Планировался экипаж из трёх человек: пилот и радист в левом фюзеляже, и второй пилот в правом. Без вооружения, само собой, всё-таки это был дальний разведчик, и весь вес отдавался для запаса топлива и скорости.

Постройку отменили, но саму разработку предложили Херрику. Никаких критически важных узлов Ju.635 не использовал, и его можно было собрать даже тогда, когда ничего лучше построить нельзя. Самолёт немного перекомпоновали, поставив в центральное крыло батарею 30-мм пушек. Раньше, в 1944, группа инженеров придумала управляемую по проводам ракету «воздух-воздух» Ruhrstahl/Kramer X-4. Весом и габаритами она получилась со 100-кг бомбу и мало подходила для истребительных схваток. Однако для ограниченного выпуска хватило политического влияния Херрика, и теперь каждый Ju.635 нёс три таких. Один пилот управлял самолётом, второй ракетами. Таких тяжёлых перехватчиков уже набралось шестьдесят и строились ещё. Двадцать килограммов взрывчатки можно было доставить почти на четыре километра. Это предвосхищало новые способы ведения воздушного боя.

Однако было и разочарование — ракеты «Водопад». Планировалось создать целые батареи у каждого местного центра управления, суммарно почти две сотни. Первая позиция должна была быть устроена в ноябре 1945, при выпуске девятисот ракет в месяц к марту 1946. Россия покончила с этими планами. Производственные мощности требовались для выпуска ракет A-4, Восточный фронт поглощал их в огромных количествах. Та же судьба постигла все остальные проекты зенитно-ракетных систем. Требовались самолёты непосредственной поддержки и истребители для их защиты. Схватки редко выходили за предел тысячи метров или чуть выше. На Западе американские налёты с авианосцев тоже проходили на малой высоте. Ракеты, способные достичь почти двадцати тысяч, просто не требовались. Получилось обустроить всего несколько батарей, в основном в Руре, но всё же система была слабой тенью запланированного.

Фельдмаршал Херрик с гордостью оглядел свой головной центр управления. У него не получилось собрать всё лучшее из того, что можно было и что он хотел. Но он создал лучшую систему ПВО в мире — единственную интегрированную систему в мире! Если американцы прилетят, его истребители и зенитки свалят их. Он ждёт.

Восточная Атлантика, 46.8 СШ, 4.6 ЗД, авианосец «Шайло», боевой информационный центр

— Мы пробрались туда, сэр.

Капитан Мэдрик наконец-то услышал желанную новость. Пожар длился уже почти час, но его удалось остановить. Похоже, «Шайло» выживет. Давление в гидросистеме, повреждённой попаданием одной из немецких бомб, начало расти. Аварийная бригада нашла поломку и вручную запустила систему. Теперь у пожарных команд, хотя бы у некоторых, была вода. Правда, одновременно обнаруживалось больше очагов. Одна из бригад нашла небольшой ползучий пожар в трубопроводе авиационного бензина. Его подавили углекислотными огнетушителями и водяными распылителями. Особенных успехов добилась аварийная бригада, как-то раздобывшая передвижную мотопомпу. Они доставили её прямо к очагу и применили для подавления пламени, уже отвоевали несколько отсеков и сейчас занимались следующим.

Тем не менее, повсюду случались странности. По всему кораблю то и дело случались перебои электропитания, приходилось постоянно переключать цепи на резервные источники. Автоматизированная система обнаружения пожара всё время давала ложные тревоги, докладывая о возгораниях там, где их нет. Требовалось проверить каждый сигнал, что отрывало людей от тушения главного очага. Потом снова чудила энергосистема, броски напряжения выбивали оборудование. Добавляли забот вспомогательные дизельные генераторы. Один подтопило, а другой пришлось оставить, так как густой чёрный дым грозил удушить расчёт. Однако положительные моменты всё же перевешивали.

Систему подачи авиатоплива перекрыли, продули и заглушили. Это было хорошо, так как неполадки с системой обнаружения огня затрагивали те же области: в центральном посту постоянно звякали тревоги, и приходилось отправлять бригаду то туда, то сюда. Кроме того, задымлённые отсеки полностью эвакуировали и людей оттуда направили в противопожарные команды.

Адмирал находился на мостике. Он поднялся сюда несколько минут назад и спросил, не хочет ли Мэдрик сбавить ход. Капитан тогда отказался. Он был уверен, что столб дыма сейчас виден прямо с берега. Если бы немцы знали, что здесь повреждённый авианосец, то уже заявились бы добить его, без оглядки на потери. Вполне можно было поддерживать двадцать четыре узла. Но сейчас сложилось равновесие. Скорость удерживала пламя на корме, подальше от выведенных на нос людей, но одновременно раздувала его. Бомбы, пробившие ангарную палубу, не нанесли больших повреждений. Однако и их надо было устранять. Пострадавших матросов принимали в лазарете, развёрнутом в носовой части ангара. Пора узнать, как там обстановка.