Я все еще не отошла от того, что Шамиль устроил вчера, у меня на носу был побег, а потом мне сообщили, что мой муж в больнице. И ведь первые картинки, которые пронеслись в голове в считанные мгновенья были одна ужаснее другой. Авария. Снова авария. Я вспомнила фотографии с места, где погибли родители, затем увидела за рулем не отца, а мужа, всего в крови, с открытыми и безжизненными глазами.

Страх. Самое отвратительное чувство из всех, что можно себе представить. Он способен парализовывать, подчинять, управлять, отнимать свободу и пробираться в самую душу.

Мне было простительно так себя вести. Наверное. По крайней мере, я надеялась. Я пыталась себя обелить, заходя обратно в палату. Зара не заслуживала такого жесткого натиска с моей стороны, но у меня было оправдание.

Шамиль злился. Мягко говоря.

– Ты долго будешь на меня пялиться?

– Я никуда не спешу, - пожала плечами, пожевывая сладость. Мы сидели друг напротив друга и соревновались в том, кто кого испепелит взглядом собеседника первым.

– А зубы не жалко?

– Не-а, - я хмыкнула и положила в рот очередную ириску. Ужин давно закончился, но мы продолжали сидеть на кухне, за обеденным столом. Ну, точнее, я давно закончила ужинать, а вот супруг упрямился, не разрешая кормить его. Руки были перебинтованы и напоминали скорее клешни, есть такими не представлялось возможным, но… Цахаев упорствовал. А еще чертовски злился.

– Зару набери, пускай приедет и поживет здесь, пока я нуждаюсь в заботе…

– Я тебе такую Зару наберу, - ириска мгновенно полетела в мужа. – Если это пиранья явится на порог нашей квартиры я выпотрошу ее, как курицу, надеюсь, ты это уяснил? – Знаю же, что уяснил, и тон у него был несерьезный на этот счет, но я все равно не могла не злиться. До сих пор была не в курсе, но я оказалась не просто ревнивым человек, но и настоящей собственницей. Оттого и тяжелее слушать бред про его ненаглядную.

– Меня не коснутся руки предательницы, - Шамиль только пожал плечами.

– Слушай, ты мне нож к горлу приставил, - взбеленилась я. – Другая бы уже плыла кораблем к берегам Голландии!

– Ах, вон оно как?! Ты переписывалась с чужим мужиком, а виноват я, Шамиль плохой, такой вспыльчивый, переборщил, так?! Другой бы на моем месте убил бы тебя, секунды не раздумывая! А я еще объясняю что-то, пытаюсь перевоспитать!

– Это была просто переписка, да господи боже, Шамиль, на, смотри! – Я швырнула ему телефон, но он и взгляда на него не перевел. – Там ничего нет, кроме «привет, как дела?», доверие, ты слышал о таком вообще?

– Тебе нравится, когда я переписываюсь с Зарой?

– Что? – я даже обомлела. Зачем он приплел сюда эту дешевку?

– Нравится, спрашиваю?

– Ты сам знаешь, - прорычала в ответ.

– Так вот и мне тоже не нравится, когда моя супруга за моей спиной закидывает сообщениями другого мужика.

– Ты вообще… ты вообще нормальный?! Ты женат на этой беспородной девке! А мне предъявляешь претензию за переписку! У тебя все в порядке с головой?!

– Мне это право дано свыше! – прокричал в ответ Цахаев, швыряя вилку в тарелку с едой.

Как я уже говорила, он злился.

– Какой же ты все-таки… - я отвернулась, скрещивая руки на груди. Какой толк был ему хоть что-то объяснять? – У тебя ни капли уважения к женщинам. – Все мы для Шамиля были вторым сортом, чего уж там.

– Вот только не надо переворачивать и додумывать, - прошипел он. – Ты собиралась мотать втихаря, как крыса, пока я был на волосок от смерти. Хорошая, преданная жена, ничего не скажешь, - с каким-то презрением закончил Шамиль.

Когда вчера мы вернулись домой, первое на что упал взгляд мужа были сумки, брошенные прямо в холле. В тот момент мне было не до этого, зато теперь приходилось расплачиваться за свою неосмотрительность.

– Это перебор, - отдернула я его. – Ты не можешь мне ставить в упрек то, что мне дорога собственная жизнь. И ты прекрасно знаешь, что я рванула к тебе сразу, как только узнала, что ты в больнице, ты ведь все знаешь, почему ты сейчас так говоришь?!

– Ничего я не знаю, я вообще ни капли в тебе не уверен, поэтому не надо мне тут заливать, ты далеко не святая!

Мог ли Шамиль обидеть меня сильнее? Вряд ли.

– Ну ты и сволочь, - прошептала я, теряя всякое желание хоть что-либо доказывать своему упертому барано-мужу.

– За языком следи, - прошипел он.

– А то что? Мне тебе ножик принести или сам возьмешь?

– Ах ты дрянь!

Я даже подскочила на месте от испуга. Мало того, что Шамиль заорал на меня, словно потерпевший, самое ужасное, при этом с силой ударил рукой по столу. Не удивительно, что вслед за обидными словами он завыл от боли.

Я тут же забыла о нашей перепалке и в миг оказалась возле него.

– Ты совсем что ли, - покачала головой, присаживаясь на колени перед ним, прямо на пол. – Ожоги третьей степени, что ты творишь?! – Я тут же начала осматривать перебинтованную руку, но толку? – Больно же…