Взгляд мужа полыхнул гневом. Боже, ну что опять не так? Ведь и дураку ясно, что разозлило его что-то на работе или еще где-то, а гнев он пришел выплескивать на меня. Только вот почему? Раньше я за ним такого не замечала, если Цахаев и нападал на меня, то имелся хоть какой-то маломальский повод, он не делал этого на пустом месте.

– Ты его приготовила?

– Нет.

– Но ты сидишь и смотришь сериал…

– Да, я сижу и смотрю сериал. Может быть мы сразу перейдем к моему избиению? Ты ведь ведешь все именно к этому? Ищешь повод чтобы сорваться и пару раз как следует вдарить мне? – У Шамиля взлетели наверх брови. Ха, а что он думал, что мне не хватит смелости сказать ему, что думаю прямо в лицо?

– Лана, тебе скоро исполнится двадцать один год. Ты жена, у тебя семья, ты должна понимать, что это накладывает определенные обязательства.

– Ты тоже муж, только я что-то не вижу, чтобы ты выполнял свои.

– И какие же я не выполняю? – вкрадчиво спросил он, а я залилась краской в ответ. Мы оба поняли, что речь идет об интиме.

– Я не хочу об этом говорить, - отрезала я, захлопывая ноутбук. И так было ясно, что вечер испорчен. Выдернув шнур зарядки, я схватила лежавший на столе телефон и поспешила вон из комнаты, но меня поймали за локоть и остановили. Разумеется.

Все и всегда должно было быть так, как хочет его величество Цахаев.

– Тогда поговорим о другом.

– О чем? – Я бросила недовольный взгляд на руку Шамиля и тот, наконец, отпустил меня.

– Что ты сегодня делала в женской клинике?

– Что… ты следишь за мной?! Мадин за мной шпионит?! Ты для этого его ко мне приставил?!

– Лана, Мадин – твой водитель, а о клинике я узнал из смс-ки. Банк присылает выписки после любой покупки.

Твою ж мать… об этом я как-то забыла… своей карты у меня уже давно не было, а эта была привязана к номеру Шамиля. Стоп… он знал, сколько я потратила на те платья неделю назад и ничего не сказал?

– Я жду…

– Я была… у врача.

– Я понял, что не в бильярд играла. У какого? По какой причине?

– Ты ведь уже все узнал… - Я по глазам видела, что узнал. Поэтому и бесился…

– Да, но я хочу, чтобы ты сама это сказала.

– Я была у гинеколога. Мне были нужны противозачаточные. Все, доволен?

– Нет. Такое нужно обсуждать со мной.

– Да конечно!

– Ульяна, - прорычал Цахаев, давая мне понять, что я перехожу границы. Вот только я с этим была не согласна.

– Это мое тело.

– Тело твое, а жена ты моя.

– Звучит так, будто не жена, а вещь. Персональная, личная вещь. С которой можно обращаться то хорошо, то плохо, ну, так, по настроению!

– Ульяна, такие вещи решаются вместе. Ты не можешь принимать решения самостоятельно, в одиночку.

– Ты в себе?!

– Вполне. И я скажу тебе прямо, как есть – я хочу детей.

– А я нет. Мне всего двадцать, я совершенно не уверенна в своем муже двоеженце, который не ночует со мной дома, который не интересуется моей жизнью, на которого я не могу положиться. Я не хочу рожать от человека, который признается в любви другой женщине, не хочу становиться очередной молодой матерью, которая оказывается в разводе раньше, чем ребенок начинает ходить в школу, а затем корит себя всю жизнь за поспешно принятые решения. Считай меня кем хочешь, а я хочу растить своего ребенка в достатке, любви и, самое главное, в полной семье.

– Ты не уверена во мне?

– Господи, Шамиль, приди в себя, конечно, я в тебе не уверена! Спишь с одной, любишь другую, детей подавай от любой, а ты как сам думаешь?!

Цахаев замер, то ли не находя, что мне ответить, то ли не желая давать мне ответа.

– Дай пройти! – Оставаться с ним наедине больше не было никакого желания. 

Пройти-то я прошла, вот только разговор наш окончен не был. Быстрыми шагами направилась на второй этаж, в спальню, но меня быстро нагнали. Я поняла это, когда входная дверь в комнату с грохотом закрылась.

– Я тебе многое спускаю с рук, Ульяна, - начал Цахаев. – Я постоянно напоминаю себе, что ты моложе, воспитана совершенно в других условиях, что можешь еще быть безответственной просто в силу своего возраста и непривычки, но чем дальше – тем хуже, чем лучше я к тебе отношусь, тем больше ты борзеешь. Ты не уважаешь своего собственного мужа, ты постоянно поднимаешь на меня голос и оговариваешься. Ты не слушаешься меня и творишь все, что взбредёт в голову, а мои самые незначительные просьбы оставляешь без удовлетворения. Так быть не должно, я уже объяснял это, когда мы были дома, - на удивление тихо произнес свой монолог Цахаев. И именно это меня напугало больше всего. – Более того, ты все еще считаешь себя абсолютно свободной девушкой, в твоей голове мы никак и ничем не связаны, а реальность иная. Что ж, в этом случае, ты не оставляешь мне выбора.

– Как это… - Я с ужасом пронаблюдала за тем, как Шамиль начал медленно расстегивать пуговицы на неизменно черной рубашке. У мужа была тяга к этому цвету, я же считала, что у него просто черное сердце.

– До тех пор, пока ты не научишься делать то, что я говорю, я буду лишать тебя важных вещей.

– Ты о деньгах что ли?! Господи, да забирай ты свою карту, - с презрением выплюнула я. Плевать мне на деньги, что-нибудь придумаю, устроюсь подрабатывать, в конце концов, но выпрашивать у него копейки никогда не стану.