плоти для себя, даже с помощью самых маленьких жестов, и все же он держал часть себя в стороне от нее, в то время как она продолжала выставлять слабость за слабостью.

Морана действительно не понимала его в тот

момент. Но, честно говоря, она сомневалась, что он понимал себя в тот момент.

Глубоко вздохнув, она укрепила свою решимость, пообещав себе играть на слух и доверять своим инстинктам. Никакое планирование не сработает с таким непредсказуемым человеком, как он. То, что она сказала Данте, было правдой. Ее демоны танцевали с его. Она позволила бы ему вести и последовать соответственно.

Выдохнув, она разблокировала свой телефон и начала проверять свои текущие программы, погрузившись в то место, которое всегда приносило ей покой, всегда имело смысл, когда остальной сумасшедший мир этого не делал, ее коды.

Часы пролетели незаметно, и Данте, и она

погрузились в свою работу, меняя позы, ели закуски, пили воду или виски, потягивались и наслаждались радостями полета на частном самолете. Через некоторое время, когда она изменила положение и подогнула под себя ноги в другую сторону, голос Данте прервал ее.

— Пока я не забыл, — сказал он, заставляя ее

взглянуть на него. — Я должен предупредить тебя о некоторых вещах, о которых, я уверен, Тристан и не подумает упоминать.

Морана положила трубку, ее любопытство взяло вверх.

— Расскажи, — пробормотала она, блокируя

телефон и сосредотачиваясь на мужчине перед ней.

Он рассеянно почесал себе шею и заговорил.

— Насчет Тенебры... ну, у нас есть большой

участок на берегу озера...

Морана вспомнила зверя, обитавшего в

поместье, но она не видела озера, когда была там в последний раз, отвлеченная потенциальным убийством, которое она пыталась совершить. Боже, как будто прошла целая вечность..

— Это почти что-то вроде соединения, — она

вернула свое внимание к Данте, когда он продолжил.

— На участке всего пять крыльев, включая главный дом, и все они не соединены друг с другом. Единственный способ добраться от одного до другого, пройти через территорию, а весь комплекс находится на одном из холмов за пределами главного города.

Морана наклонилась вперед, полностью

зачарованная, пытаясь представить все это в своей голове.

— В одном из крыльев живет весь персонал со своими семьями, домработница и ее помощники, садовники как таковые. Семья Амары. Он огромный.

Морана показала ему знак, чтобы он продолжал, когда остановился. Он наклонился вперед, положив локти на колени.

— Второе крыло, это учебный центр.

Морана вспомнила, что Амара рассказывала ей о мальчике, уединенном на тренировочной площадке, подальше от всех остальных. Желчь поднялась у нее в горле при мысли о том, как он был отчужден, и она подавила его, стиснув зубы.

Мрачный голос Данте прорвался сквозь ее мысли.

— Ты никогда и ни при каких обстоятельствах не войдешь в это крыло. Туда не допускаются все, кто не является тренером или стажером. Ты никогда, и никак не пойдешь туда. Не по ошибке, не случайно. Это ясно?

Суровость в его голосе была эффективной, от

этого у нее завязался узел в животе, точно передавая, насколько серьезно это было.

Она понимающе кивнула.

— Хорошо, — продолжил он удовлетворенно. — Два других крыла намного меньше по сравнению с ними и немного дальше от главного дома. Третий, — мой.

Морана приподняла брови.

— Только твой?

Кривая улыбка скривила его губы.

— У старшего сына есть свои преимущества.

Морана покачала головой. Мужчины. Его лицо снова стало серьезным.

— В этом крыле у меня есть сотрудники. Мои двоюродные братья иногда навещают меня, и, если ты захочешь придти, я буду всегда тебе рад. У него также есть собственная система безопасности.

Морана благодарно кивнула, тронутая

искренним предложением, впитав всю информацию.

— А четвертое крыло?

— Тристана.

Конечно, так оно и было.

Данте невозмутимо продолжал.

— Его крыло самое маленькое по площади. Если честно, это коттедж. Он также самый дальний от главного дома и других крыльев, прямо у озера. Он там живет один.

Один. Как изгой. Морана почувствовала, как ее сердце сжалось при мысли об этом, о его реальности, когда день за днем осознавала всю грандиозность его жизни. Он жил на территории, но не в центре. Он жил с людьми, но как изгой. Они не приняли его и не отпустили.