Краски
вернуться

Злобин Виктор Викторович
Шрифт:

Троица

Босоногое «когда-то» –На планете голубой.Помню я сестёр и брата,Речку, луг и летний зной…Ах, как были мы богатыДнями Троицы святой!Босоногое «когда-то» –Лучик детства золотой.От зари и до заката,Ног не чуя под собой,Мы гонялись не за златом,А за сказкой и мечтой.Босоногое «когда-то» –С родниковою водой.Закатилось всё куда-то,Поросло быльём-травой;Но всё чаще та утратаБудоражит сон ночной.Босоногое «когда-то» –Самый светлый праздник мой.Голоса сестёр и брата,Речка, луг и летний зной –Я хочу, чтоб до закатаВ память Троицы святойОставались вы со мной.Босоногое «когда-то» –И над каменной плитойДа звенят слова крылатойПесни милой и простой:«Вся земля на ТроицуТравушкой покроется.И вздохнёт влюблённая,Солнцем утомлённая…»

Времена года

Весна –Без сна.Всё лето –Раздета.А осень –С вопросом:Как жить –Не тужитьЗимойНе одной?..

Мой сад

Встреча в храме Христа Спасителя

Когда усталый и больнойВ господнем храме я молился,Как будто ангел надо мнойВ обличье девичьем склонился.В руках волшебная струна,Златые косы, голос звонкий.Напоминала мне онаМою далёкую сестрёнку.Напоминала и меня:Как жил в горах – худой и бледный,Но сердце, полное огня,На всё бросало взгляд победный.Теперь уж я совсем не тот:Глаза погасли, кровь остыла.И сердце ноет, не поёт,То сердце, что так жизнь любило.И я готов сойти в приют,Укрыться каменной плитою.Пусть птицы надо мной поютИ наслаждаются весною.Я не жалею ни о чём,И плакать обо мне не надо.Я с Верой жил, как Бог: вдвоём,Под сенью собственного сада.Из мыслей, слов и чувств мой сад,Он, словно Космос, бесконечен.Он – плач, и смех, и звездопад,Как океан, как небо вечен…Поёт волшебная струна,Ласкает сердце голос звонкий.В моём саду цветёт весна.Покойно мне мечтать в сторонке.

В кафе

В кафе на тихой улочкеСижу, смотрю в окно.Кусаю с маком булочки,Со смаком пью вино.А там, за дальним столиком,И тоже у окна,С известным алкоголикомСидит моя жена.Грустит моя красавица,А он ей чушь несёт.И что в нём может нравиться?Кто женщину поймёт…Ушёл. Бреду понуро я.Вдруг, слышу за спиной:«Прости, какая дура я,Единственный ты мой.»Обняв её за талию,Заметил добрый знак:В слезах небо Италии…Какой же я дурак!С тех пор на той же улочкеВсегда мы с ней – вдвоём,Кусаем с маком булочкиИ чай со смаком пьём.

Измена

Итак, всё скомкано, всё смято.Они явились тут и там.Что было дорого и свято,Отброшено ко всем чертям.Смотрю на компас, он как преждеУпрямо кажет: север – юг.И мне, советскому невежде,Не верится в измену – вдруг.Сжимаю пистолет – заряжен.В кого пальнуть: в него, в себя?Вопрос фемидой не отлажен,И я всплакнул, врага любя…Утихнет боль. Уйдёт смятенье.Моя Россия, я – с тобой.Я верю, чудо возрожденьяТебе означено судьбой!1994 г.

Деревня

В содомии с бездушными маскамиНе заметил, как время прошло.Утомлённый вконец телесказками,Из столицы махнул я в село.Колыбель ты моя неоглядная,Разметались глаза вдаль и вширь.Где гуляла гармонь однорядная,Там в крестах, как в колючках, пустырь.Величался колхоз «Красным пахарем».Колосились под солнцем овсы.Городским ловеласам и хахалямМы не раз утирали носы.Выпекались тут хлебы душистыеИ парное текло молоко.Хороводы девчат голосистыеОпьяняли – светло и легко.Где красавицы наши колхозные?Ни доярок теперь, ни коров.Повилика ест кучи навозные.Вороньё – на костях тракторов.Кои лета уж травы некошены,И в руинах дворцы для скота,И дороги, и пашни заброшены,И кругом – нищета, нищета!..В содомии с бездушными маскамиНе заметил, как солнце зашло.Утомлённый вконец телесказками,На коленях молюсь за село.д. Шевлягино, Подмосковье

Где-то

Стружку поднял на дороге, онаПахнет ядрёной смолой.Где-то росла и шумела сосна,Где же, в сторонке какой?Где-то… безбрежны просторы страны,Сосенка где-то опять,Выйдя на место могучей сосны,Солнце мечтает достать.

Раб

Могу с вами – вальс, а могу – летку-енку.Могу быть галантным и ласковым быть.Но рос я, простите, в партийных застенкахИ громко, увы, не привык говорить.Заложены уши мои были ватой.Одно только слышалось слово – марксизм.Умом моим правил мудрец бородатый.Пропитан утопией был организм.И вот уже новые меты на шее,И дышится трудно – сдавила петля.То пленником был я великой идеи,Теперь я – ничтожнейший раб у рубля…Могу с вами – вальс, а могу – летку-енку.Могу быть галантным и ласковым быть.Но, как мне, невольнику душных застенков,Заставить себя этот мир полюбить?

Пылинки времени

Борису Панкину

С резцом кочуя по Вселенной,Он, как искусный ювелир,Брал минерал обыкновенныйИ превращал его в нетленныйАлмаз, рубин или сапфир.И даже времени пылинки,Халат отряхивая свой,Он переплавил все в картинки,И миру книжные новинкиЯвил как свиток золотой.И в этом свитке самотканом,Где кружат в вальсе тень и свет,Предстал окутанный туманом –Весёлым, грустным и желанным,Эпохи сгинувшей портрет.

Эхо

Там, у Лавры, молодыеВ яме узники сидят.Сын Кавказа, сын РоссииПротянуть им руку рад.Верит он, Рамзан Кадыров,Путь один достойный естьИ к согласию, и к миру –Путь Аллаха – Долг и Честь!..июнь 2014 г.

Саид

Грустит молитва над Гихами, [1] Колени преклонил аул:Саид-ага, простившись с нами,Здесь тихо вечным сном уснул.С печатью гордого Казбека –Он светел был, как солнца луч,В жестоких лабиринтах векаБыл несгибаем и могуч.Ни сталь у горла, ни пожарыИз глаз не выдавили слёз.Судьбы коварные ударыЗастыли в сединах волос…В объятьях звёздного закатаНочь, как намаз, [2] светла, тиха.И рвётся к брату сердце брата,Которого он звал – Ваха.Я верю, к небу вознесётсяДух, что в страданьях был велик,И с новой силой жизнь забьётсяНад речкой смерти – Валерик!

1

Старинное село в Чечне, упоминаемое в поэме М.Ю.Лермонтова «Валерик», – родина Саида Лорсанукаева – известного общественного деятеля.

2

Молитва.