И пошла сдаваться в родную советскую милицию. Дескать, убила изверга постылого, лучше тюрьма, чем такая жизнь.

Подполковник Абрамов, тоже мой «клиент», только «успешный трезвенник», запереживал и кинулся на место преступления, но Никита уже уполз к соседу, требуя развода и политического убежища в местной КПЗ…

А сейчас подлечиться захотели милицейский полковник, замнач областного УВД и второй секретарь обкома. Но поскольку товарищ Протасов известен как чудо-нарколог, визит к нему ударит по авторитету высокопоставленных лиц, враз народ вычислит – пьянчуги приехали. А светлый образ родной милиции и партии любимой никак нельзя опорочить. Потому и приглашают под Симферополь, в закрытый посёлочек. Надо ехать, отказ категорически противопоказан для спокойной жизни, а связями полезными обрастать пора. Поломался немного для виду, больше цену набивая, и согласился. Да, о цене вопроса – денег за «сеанс» районные бонзы из своего «общака» уже выделили, Борисыч положил на стол три, почему-то не две сотенных купюры, попросил не беспокоить земными денежными вопросами высокопоставленных пациентов…

– Виктор, мы тут посовещались, – Оприян переглянулся с Каретниковым, – на три тысячи ссуду можешь хоть завтра получить в совхозной кассе. Как раз кирпич хороший в тупичке разгрузили, крепкий, самое оно на стройку. Оттуда Зорий с ребятами и заберут, чтоб первый этаж выводить. Понимаю, брянскому жителю лес привычнее. Но баню пускай скидают из бруса, а дом надо ставить капитально.

– Уговорил, Борисыч. Капитально, значит капитально…

Совхозная головка буквально на ушах стояла, тщась зашанхаить гражданина Протасова на веки вечные. И симферопольского адвоката Семёна Михаиловича нашли, чтоб сгонял в глухие ебеня Брянской области, село Поветкино, спешно развёл Виктора со змеюкой Зоей Петровной, и молодую, кровь с молоком, красавицу, экономиста Ольгу Вишневскую, ненавязчиво сватали…

Понимаю, где они найдут такого кудесника, чтоб мог аккурат на рабочую неделю, тика в тику, кодирнуть выпивох? Дивную картину несколько раз прогонял в совхозном медпункте, где шоферюги медосмотр проходили. Под Чумака и Кашпировского, конечно, не косил, – чересчур, театральщина. Проводил обычный массаж головы и внушал вполголоса, что работа, трудовая неделя это святое для строителей коммунизма. А расслабиться в выходные немного можно, выпить хорошего вина, желательно красного, сухого. Креплёное же и водка – не есть гут, надо поднимать рождаемость, детишек здоровых производить, потому пить следует исключительно в меру. И как ни смеялись «подопытные Айболита», до вечера пятницы большинство из них на спиртное смотреть не могли. Некоторые же, намеренно выделенные в «непокорённые», только подтверждали правило и таланты массажиста-гипнолога. То, что художник Протасов владеет основами лечебного гипноза, на чём и заколачивает бешеные деньги, районные медики знали, завидовали само собой, но чтоб официальные заявы писать в милицию и райком КПСС, – пока до такого не доходило. А анонимки, которые так любят сочинять строители коммунизма, мои кореша мент Абрамов и чекист Панков благополучно спускали в унитаз.

Поездки на 2–3 дня в Алушту и Ялту сперва вызывали приступы паники у гостеприимного Оприяна, – а ну как сманит Южный Берег целителя? Уверения, что лучше Октябрьского места нет, не успокоили председателя. По штатному расписанию Борисыч директор, но в моём понимании – Председатель, непременно с большой буквы.

Как Лукашенко – хитрый, расчётливый, знающий всё о своих работниках, непрестанно «кубатурящий» как лучше выполнить работу с учётом пристрастий Васьки лениться, а Ваньки – выпить чутка на обеденном перерыве. А Ванька – шофёр, а вдруг авария случится. И ни в коем случае в одно звено не ставить Гальку с Филимонихой – передерутся из-за мужика, автослесаря Пашечкина. Тот хоть уже лет как пять помер, но сражались за его благосклонность бабоньки ого-го как! На похоронах драку устроили! По сию пору страсти кипят. Да, совхоз (колхоз) в светлое будущее вести, это не в парламенте (правительстве) мудями трясти.

Оприян передал в моё полное распоряжение личную «Волгу», без дела пылящуюся в гараже. Мол, катайся Витя по полуострову, дела делай, приём веди курортников, но ночевать возвращайся в славный посёлок городского типа Октябрьское. Тут и дом строится и всегда рады помочь Эскулапу-Айболиту. Далее племянника «откомандировал» в шофёры-адъютанты. Здоровенный Серёга, в честь дядьки названный, недавно дембельнупся, устроился крутить баранку на совхозном зилке. Но волею родственника пересел на «Волгу» с наистрожайшим наказом присматривать, чтоб Виктора не обидели пижоны-курортники. Мало ли – криминал юга любит…

Не стал чиниться, принял как должное и заботу и машину, на кровные директорские рубли купленную. В самом деле – Сергей Борисович гоняет по делам на служебной «волжанке», а личная без толку стоит, курями засирается. А Оприян-племянник, шкаф который хрен сдвинешь, удобная ширма. Не демонстрировать же навыки рукопашного боя, случись какой конфликт – есть лейб-телохранитель. Опять же – статус!

Адвокат Семён Михайлович, (разумеется, в быту; не по паспорту, – Соломон Маркович) совершил три поездки в Поветкино и таки привёз бумагу, свидетельствующую о переходе Виктора Протасова в стан холостяков. Старенького юриста я немножко «подлатал» перед вояжем в брянскую глухомань: сердечно-сосудистая система заработала без сбоев, за что тот готов был не только без гонорара работать, но и все сбережения отдать чудо-доктору. Однако и без денег Лифшица как сыр в масле катаюсь, а хороший адвокат нужен на будущее. Мало ли какие проблемы возникнут, лучше их решить в обычном порядке, не демонстрируя сверхспособности. Во время лечебных сеансов немножко «перепрограммировал» Маркыча, внушив абсолютную лояльность «доктору» Протасову.

Но всё равно, юрист после разводного дела, посматривал на меня с неким подозрением. Уже разительно ЭТОТ Протасов отличался от ТОГО, прежнего, о котором брянские знакомцы наверняка рассказывали заезжему стряпчему; да и фото вероятно Лифшиц видел школьные, семейные и прочие…

Тут и рост, увеличившийся со 164 сантиметров до 182 и вес не три с половиной пуда, а все пять. Да и внешне робкий бухгалтер изменился заметно. Потому и сам не поехал за разводом, отправил опытнейшего адвоката, две тысячи выдал на оперативные расходы. Вернулся Семён Михайлович с победой, главное – с отказом от алиментов для «дочурки» Катеньки, кровный папанька которой, сволочь Рябоконь, хоть и захаживает к Зое Петровне, живёт фактически на две семьи, султан брянский, но чадо своё сам отныне содержит.

– Гений! Таки гений вы, Соломон Маркович. Куда там Кони и Плевако! Как провернуть удалось такое дело, да ещё и не заплатить гадам ни рубля?

– Ах, Витенька. То было нелегко. Однако подсказанная вами линия поведения сработала.

– Хм, всё же испугалась Зойка публичного процесса по «разудочерению» и выявлению истинного отца Катьки, негодяя и гниды Рябоконя?

– И это тоже. Но, Виктор, она вас очень боится. Правда. Стоило намекнуть, что лично приедете на процесс и покажете всем «кузькину мать» – дело мигом решилось.