– От трупа слышу. На кого пасть разеваешь, колхозник?

– Да я, да тебя!

Упорный гад. Ладно, великодушие и милость к падшим эти существа за слабость почитают, а мне в городе Воскресенске ещё жить какое-то время. Вариантов, собственно два – охмуряю прекрасную Валерию и увожу её на край света, либо получаю отлуп (что вряд ли) и в печали покидаю центр советской химии… Впрочем, есть и третий, совсем печальный вариант – прирежут мечту мою злые и мстительные Семёновы. А вот такой расклад категорически неприемлем. Посему: зверствуем и зверствуем, Александр Владимирович. Так надо!

– Сучий потрох, на кого гавкаешь? Здесь серьёзные люди делают серьёзные дела, а ты решил в блатаря поиграться? Ваша кодла ж как на ладони, – места работы, адреса, семьи. Всех на ножи поставим, от младенчиков до дедушки, бабушки и тёти Хаи.

– Какой тёти Хаи?

– Той самой, про неё тоже в курсе кому надо.

Невероятно, но после упоминания мифической тёти Хаи матёрый уркаган перестал выёживаться, да и остальные косились на кладовшика-супермена с боязливым уважением. И не увечий боялись, а некоего ЗНАНИЯ. Ещё бы знать чего за эту тётю Хаю, так её распротак, неужели случайно в строчку ляпнул? Ладно чуть позднее «выпотрошу» Валентина Семёнова (пропуск служебный в кармане в стройцех химкомбината нашёл) слишком много посторонних сей момент…

– Валите отсюда да помните мою доброту. Договорим как-нибудь, а пока затихарились и ни шагу влево, ни вправо. Как там конвой вологодский предупреждает? Всё, пшли вон, упыри!

И пинками их, пинками! Как раз успел, восемь человек во главе с Демидовым опасливо приближались к «газику».

– Что за делегация? Ребята, быстро загружаем, время, время, цигель ай-лю-лю!

Блин, прокольчик, «Бриллиантовая рука» на широкий экран выходит месяца через два, откуда скромный работник склада знает фразы ключевые? К чёрту, заигрался в Штирлица, кто такое заметит, кто сопоставит?

За полчаса до окончания рабочего дня в кондейку прошмыгнул напарник Макс, дёрганый парень двадцати трёх лет, после травмы оставивший большой хоккей – вроде в «Химике» раньше начинал, надежды подавал. Но не сложилось.

– Саня, что это сегодня было?

– Отмудохал трёх жуликов, делов-то.

– Не свисти, как будто не знаешь про Семёновых. Они город держат, они и законник Карат. Только похоже, Карат у их папашки на посылках. Говорят старший Семёнов типа законник над законниками.

– Чего? Серый кардинал что ли?

– Кто знает их титулы, может и кардинал воровской. Зря смеёшься, Воскресенск город зековский, хоть и звонят с трибун высоких про комсомол и науку, воров бывших хватает.

– И что?

– А то, подрежут в автобусе, или в очереди где. Подпишут на мокрое проигравшегося авторитета. Запросто такие темы проходят, сам поди в курсе.

– В курсе, в курсе, только твой тут какой интерес? Чего ради залётного просвещаешь, против своих идёшь?

– Какие они свои, – зло огрызнулся Макс, – ногу мне не на льду повредили, эти же твари и поломали, когда попытался к Лере клинья подбить.

– О как.

– Да, сибиряк, так. Забирай девчонку, увози подальше. Тут ни ей, ни тебе жизни не будет.

Не врёт Максим, искренне желает удачи более счастливому сопернику. Хотя, с чего это счастливому? С Валерией ограничивался короткими взаимными приветствиями или вот на хоккей приглашал безрезультатно. Нет, девушке приятно внимание, но до увезти в Сибирь или на край света, что равнозначно, в принципе, ой как далеко…

Итак, Александр Владимирович, отставить сопли и прочие мерехлюндии, вперёд, в атаку! Перехватил Валерию у подъезда, чтоб меньше глаз посторонних, не дай господь случится, что с девчонкой.

– Вечер добрый, Валерия Тимофеевна.

– Ой, Саша, вы? Напугали.

– Напугать не хотел, вина хотел выпить в приятной компани. Хорошего, грузинского, – и две бутылки «Саперави» аки фокусник продемонстрировал.

– Ой, вино. Я как-то не готова. И на работу завтра.

– Есть и конфеты.

– Какая большая коробка.

– В гости приглашай, – и с трудом, нервно и фальшиво улыбаюсь, словно юнец первоходок.

Вот это оборот! Так глядишь, если до главного дойдёт «сгорят» все «предохранители» и уничтожится, гигнется «Слияние и контроль», останусь влюблённым и умудрённым, но без палочки-выручалочки, практически вечным сверхчеловеком делающей. Может схожие случаи в легендах и сказках как раз и описаны многократно, когда боги или там богини с полубогами влюблялись в простых смертных и утрачивали волшебные способности. Но иду, послушно иду вслед за хозяйкой, протискиваясь по тесному коридору «однушки барачного типа». М-да, похоже с таким настроем романтики шли менять жизнь за ночь любви с Клеопатрой. Как там у старика Пушкина про царицу легендарную:

Ну «ложе» то у Валерии самое обычное – узенький диванчик, пока хозяйка суетится на кухне, эдаким дурнем-пионером изучаю книжную полку. Литература про большей части педагогическая и стандартный набор советских классиков.