– Ну что ж. – Милославская пожала плечами. – В таком случае можно сказать лишь: voila – tout fini, то есть «все кончено», – перевела тут же она, с усмешкой глядя на недовольно нахмурившегося Руденко, не любившего, когда Яна проявляла свою эрудицию и лингвистические познания.

Милославская уже собралась уходить: встала и даже взялась за ручку двери, намериваясь открыть ее, когда неожиданно обернулась к Руденко:

– А тебе не кажется, что это очень символично? – слабая улыбка скользнула по ее губам и исчезла, не сумев зажечь даже искорки в серьезных и немного погрустневших глазах.

– Что именно? – опешил Руденко.

– Игорь выбрал как символ мести знак скорпиона. Я имею в виду его татуировку. И как скорпион он погубил не только тех, кого задумал уничтожить, но и самого себя.

– Но ведь, его убил Альбин, разве не так? Почему это он погубил себя? – тупо спросил Руденко, не понимая Яну и глядя на нее, как на сумасшедшую.

Яна лишь улыбнулась в ответ и вышла. Она вовсе не собиралась рассказывать Руденко о том, что, если бы хотел, Игорь вполне успел бы выстрелить в своего шефа и скрыться. Но ситуация, подстроенная Яной, подсознательно его все же устраивала. Именно поэтому он так затягивал до последнего, рассказывая Яне о деталях и намерениях своей преступной, темной стороны жизни. Он знал, что, погибнув, отомстит Альбину так, как не сумел бы сделать простым выстрелом или уколом. Потеря всего – свободы, власти, денег продлит мучения Альбина, превратив его жизнь в ад. В тот самый ад, каким стало существование самого Игоря, попавшего по вине Альбина в тюрьму.