– Сорок марок. – Сойка назвала просто чудовищную сумму.

Никто из них не сбился с шага. И она мысленно поаплодировала им. Гвозди, а не люди. Обычно карифцы обожают торговаться и устраивать базар, особенно когда на кону столько монет.

Усмехнувшись, она вернулась под деревья. Спешить было некуда.

Едва край солнца коснулся горизонта, моряки возвратились из таверны. Они несли несколько пузатых бутылей, оплетенных соломой, и клеть с курами. Негромко разговаривая, стали грузить добытое в лодку. Тот, что говорил с Лавиани, подошел к ней, покосился на не шевелившегося Ярела.

Она чуть приоткрыла веки, давая теперь уже контрабандисту начинать беседу:

– В городе говорят, что пришли туаре из каравана Ай Шуль. Без груза, без седоков.

– Я не лгала. Вам незачем ее ждать.

– Вы знакомы?

Она медленно кивнула.

Он принял это скупое объяснение и сказал, наблюдая, как готовят лодку к отплытию:

– Мои друзья сомневаются, что у тебя при себе столько денег, мать.

– Вполне разумные опасения, – равнодушно протянула она, не отведя взгляда.

Она неплохо разжилась, почистив мертвых в пустыне. С деньгами сойка никогда не имела особых проблем и, едва они заканчивались, всегда находила тот или иной способ, чтобы пара монеток оказывалась в ее кармане. Но сейчас она не планировала показывать желтые кругляшки, да и при себе у нее было всего лишь несколько.

Пауза затягивалась, но Лавиани не спешила, и собеседник улыбнулся уголком рта, не став настаивать:

– Куда вам надо?

– Риона.

Человек прищурился, затем словно бы покатал это слово во рту.

– Риона… Риона очень далеко, мать. «Повелительница каракатиц» не пересечет Лунный залив в это время года. К тому же возле Пьины флот перекрыл самый верх Горла.

– Почему?

Пожатие плеч:

– Шаутт знает этих алагорцев, мать. Говорят, большая война будет, но, как по мне, Торговые Союзы сражаются за права гильдий. В любом случае, сейчас без пропуска мы не пройдем.

Он потер подбородок, на котором был небольшой белый шрам.

– Мы можем пойти вдоль побережья Карифа, затем Дагевара и пересечь низ Горла, пристав к восточному берегу Треттини.

Лавиани недовольно поджала губы.

– Восточное побережье этой части герцогства безлюдно. Весь Зуб. До Рионы мы будем добираться столько же, сколько и отсюда.

– Не безлюдно, мать. Люди живут везде, даже в таких плохих местах, и побережье безопасно. Насколько может быть безопасно на пустых трактах.

Выбор довольно… тухлый. Им надо было покинуть Кариф как можно быстрее, и лучше уж так, чем никак. Хотя ее и напрягало путешествие по границе этого герцогства. Второй тревогой был восток Треттини. Она знала, что люди туда не ходят, что там сплошные горы да каменистые пустоши и никакого жилья со времен Катаклизма. Мир слишком огромен даже после раскола Единого королевства, чтобы его населили.

– Горло перекрыто, но есть и запад. Довезите нас до Вьено.

– Ты не слушаешь. Корабль не позволит пересечь Лунный залив. Он слишком старый, это опасно. Идти надо вдоль берега. – На всякий случай моряк стал показывать пальцем, ведя по несуществующей границе. Вверх. Кариф и Дагевар. Палец резко дернулся горизонтально, рассекая Горло, что соединяло залив и Жемчужное море, а затем пополз вниз, уже по побережью Треттини. – Очень долгая и длинная дорога.

– Больше я не заплачу.

– Я и не прошу. Ты даешь хорошую цену, но люди устали, да и «Повелительнице каракатиц» требуется отдых. Хочешь, высадим тебя раньше. Где-нибудь в Дагеваре. Найдешь другой корабль, но Горло у Пьины вам не пересечь. И денег это будет стоить столько же.

– Нет уж, – буркнула сойка, поднимаясь на ноги. – Вези до Пьины. Когда вы отплывете?

По песку уже протянулись длинные тени, а утесы за городом стали наливаться алым.

– С рассветом. И да. Мы выкинем вас в воду, если денег не окажется.

– Удивительно честно, – нехорошо усмехнулась Лавиани. – Честные люди в нашем мире столь же редки, как эйвы, некроманты и великие волшебники.

Улицы Зевута с наступлением сумерек пустели с катастрофической скоростью. А тьма приходила еще стремительнее. Прибрежный город засыпал, едва только ночь легко взмахивала непроглядно-черным плащом, и тем самым он сильно отличался от Эльвата.

Лавиани, сгорбившись, быстро шла, и Ярел мрачным силуэтом вышагивал за ней. Сойку бесило, что мертвый так близко от нее, что она не слышит его дыхания и как бьется его сердце. Это раздражало и вызывало… чувство дискомфорта.

А у Лавиани мгновенно портилось настроение, если ей было некомфортно и кто-то дышал в затылок. Ну… хорошо. В данном случае не дышал.

Воздух возле ее уха вздохнул, щеку обдало ветерком, и арбалетный болт, прошедший в пальце от головы, с противным чпоканьем ударил Ярелу точно под правую ключицу. Звук был такой, словно кто-то попал в мясную колоду.