Вздохнув удрученно, кузнец повернул рукоять и навалился на дверь. Облако пыли и промозглый сырой ветер встретили его снаружи. Он очутился на дне ущелья, естественная порода которого была выработана так, чтобы можно было свободно ходить и перемещать грузы. Солнечный свет, освещая верхние кромки скал, отражаясь от полированных ветром и пылью стен, проникал сюда в достатке.

Нечто зловещее и всесильное таилось в недрах этих скал. С самого детства, приходя сюда с отцом, он испытывал благоговейный страх и восхищение, зная, что однажды окажется здесь один. А еще чувствовал неразрывную связь с этим чуждым, непонятным и пугающим местом. Но, все это лирика. Он пришел сюда с конкретной целью и времени на ностальгию совсем не было. Перекинув ношу через плечо, он двинулся вдоль ущелья, закрывая лицо от промозглого сырого ветра. Метров через сто в стене показалась арка. Свернув в нее, кузнец прошел еще метров двадцать, и остановился перед серьезной преградой в виде стены из серого металла.

Он помнил, что где-то в теле стены есть панель доступа. Отыскать ее было не так сложно. Но делать ничего не пришлось. В нише, чуть левее терминала щелкнул замок и отворилась небольшая калитка. Ну, конечно, не велик гость чтобы парадные ворота открывать. Ухмыльнувшись, Арон слегка пригнулся и протиснулся в проем технического люка.

То, что покоилось за ним, пожалуй, он не смог бы описать Сольвейг. По крайней мере доступными ей образами.

Вросшее в скалы, закрывая собой половину неба, над его головой покоилось нечто, способное путешествовать к звездам… именуемое «Эсхил».

Раньше, когда Арон приходил с отцом, здесь все оживало. Причудливые механизмы приходили в движение. Начиналась странная суета. Пахло жженым металлом, какими-то химикатами и гарью. То и дело сыпались на голову искры, что-то шипело, грохотало… Но не теперь. Все что его окружало — пыль и тишина, разрываемая завываниями ветра, блуждавшего среди остроконечных скал.

Отец не рассказывал Арону сколько ему было лет, но в деревне он поселился далеко не сразу. По скромным подсчетам молодого кузнеца, Эсхил покоился здесь несколько десятков лет. И все это время он жил своей, непонятной ему жизнью. Несомненно, жив он и сейчас. Он просто выжидает, наблюдает за ним. Ведь кто-то впустил его внутрь. Любое другое существо, попавшее сюда на свою беду, уже превратилось бы в пепел, и прах его перемешался бы с пылью.

Арон обратил свой взор вверх, туда, где метрах в ста над ним нависал корпус огромного крейсера. Он поднял руку приветствуя корабль.

— Здравствуй, Эсхил! — Громко и отчетливо выкрикнул он.

— Здравствуй, Арон — тихо прозвучало в ответ, словно дуновением ветра. И снова тишина.

— Что здесь случилось? Почему так тихо, ничего не происходит?

— Я все еще скорблю о твоем отце, Арон.

— Да… я тоже. Но ничего уже не поделать.

И снова тишина в ответ.

— А как продвигается твой ремонт…

— Я давно все закончил — оборвал его голос Эсхила. И в голосе том не чувствовалось радости встречи и жажды общения.

— Вижу ты мне не рад — вздохнул кузнец.

— Ты не появлялся здесь со смерти отца, Арон. Почему?

— Я мстил… — вздохнул Арон с грустью.

— Ты мог попросить о помощи в любое время. Хотя бы пол слова…

— Я не был уверен…. Ведь если бы ты все видел, то сам бы вмешался.

— Я все видел Арон.

— Так почему же, черт возьми, ты бездействовал.

— Прости. Я… выполнял приказ, Арон. У меня были четкие инструкции на этот случай.

— Инструкции!? — ошалело озирался Арон. Было неприятно говорить с тем, кого не видишь. Хотя умом он и понимал, что это и откуда.

— Понимаешь, твой отец давно запретил мне вмешиваться в его жизнь. И, особенно, препятствовать его смерти.

Арон вздохнул бессильно и проглотил подступивший к горлу ком. Злиться тут было не на кого. Ведь разговаривал он с очень умной, но все же машиной. Выполнять приказы хозяина — ее основная задача.

— Что ж… — согласился он с горечью — У него всегда был свой взгляд на вещи. Я жестоко отомстил его убийцам.

— О, я наблюдал, Арон. Ты убил много людей. Признаюсь, я не думал, что ты на это способен.

— Да… раньше так и было. — голос кузнеца дрогнул — Тут нечем гордиться.

— От чего же?

— Это неправильно.

— Твое право. Олаф бы это одобрил, будь он на твоем месте. Я бы истребил всех, чтобы избежать повторения.

— Нет! Это было глупостью. Все это.

— Твой отец совсем расслабился в этом примитивном мире. Глупо, правда, имея мощь разрушителя планет, умереть от заточенного куска металла в руке глупца?

— Да. Нелепо…

— Знаешь, Арон, смерть его не прошла для меня даром. Я…. ощутил потерю и, вероятно, то, что вы зовете болью. Почти физически… А потом одиночество. И страх. Впервые. Почему ты не пришел ко мне?

— Странно слышать такое от звездного крейсера… — Арон замолчал, испытав одновременно страх, стыд и чувство вины.

— Я много думал здесь, наедине с собой. Во мне что-то надломилось — признался Эсхил.

— Ясно…

— Так, почему ты не пришел ко мне, Арон?!

— Как тебе сказать… — Сердце Арона защемило от пережитых вновь переживаний.