Мужчина был крупным, сильным. Лысая голова его и руки испещрены рунами и орнаментарными татуировками. Усталый взгляд его серых глаз показался кузнецу до боли знакомым. Не смотря на суровое лицо, потрепанную, просоленную морскими ветрами одежду и застарелые шрамы, мужчина был довольно молод. Арон с удивлением отметил, что тому от силы лет восемнадцать.

Арон открыл было рот, чтобы сказать слово, но северянин перебил его:

— Я знаю кто ты — прохрипел он простывшим голосом.

— И… кто же? — Удивился Арон.

— Это твои ищейки снуют тут уже неделю нарезая круги по порту. Если пришел по делу, вытащи меня из этого места пока не стало поздно. Хороший кузнец пригодится в любом деле.

— И на сколько хороший?

Парень здоровой рукой вытащил из-за спины боевой топор с длинной рукоятью и выложил его на стол.

Арон вздрогнул. Длинная рукоять, филигранное, украшенное орнаментом лезвие. Матовый черный металл, и идеальная заточка, напомнили ему свое оружие. Но тот топор пострадал в битве с Ангусом. Этот же был, конечно, другим, но…

Арон взял топор в руки и щелкнул пальцем по лезвию. Оно отозвалось легким мелодичным звоном. А такой звон присущ только отличной легированной стали.

— Где взял? — спросил Арон стараясь не выказать удивления.

— Метеорит. Его взял за основу. Немного графита, немного кобальта, и старые корабельные гвозди. Чернил топленым китовым жиром.

— Не дурно… Так как, говоришь тебя зовут?

Но парню не дали ответить. В таверну ворвались несколько агрессивно настроенных северян. Ни говоря ни слова они кинулись в угол.

Раненый парень с неожиданной прытью подскочил на ноги, здоровой рукой поднял круглый дубовый стол и со всего маха обрушил его на нападающих. Двое северян выбыли из игры сразу.

— Так ты поможешь?! — крикнул он, не глядя на Арона.

— Придется — согласился тот вскакивая со стула.

— Только убивать не надо. Эти люди мне не чужие.

Арон где-то это уже слышал. Не теряя превосходства во внезапности, он, лихо орудуя стулом, обезоружил еще двоих воинов и отправил в царство грез двумя короткими ударами. Поравнявшись с последним воином, раненый парень просто отобрал у того клинок и бросил на пол. Возражений не последовало. Выйдя на улицу, северянин темными дворами вывел всех на окраину города.

Арон подавил сомнения и взял парня с собой. Ничего другого не оставалось.

По пути домой парню стало совсем худо. Пришлось вызывать транспорт. Несколько дней молодой северянин провел в бреду. Раны его были не смертельны, но он потерял много сил, крови и не спал несколько суток.

Состояние его было серьезным. Можно было поместить парня в реактор, но надо было делать это сразу. Время было упущено и перевозить его в таком состоянии было опасно. Эсхил сделал все что мог, но этого оказалось мало. В ход пошла нетрадиционная медицина. Арон несколько раз пробовал применить свои силы, но, почему-то ничего не получилось. Следующей на очереди была Трин. Светлокожая эльфийка провела в обнимку с парнем целые сутки, исцеляя его теплом своего тела. Она осунулась и заметно похудела. Ее и без того светлая кожа стала иссини белой. Было в пору задуматься и о ее здоровье. Однако она смогла лишь облегчить страдания, сказав, что у парня сильная воля, которая сопротивляется любому вмешательству, и все решит только время…

Новый гость, к удивлению Арона, привлек к себе внимание Уны. Что-то было в этом парне до боли знакомое, но необъяснимое. Может быть Арон видел в нем отражение самого себя? Или все же нечто иное? Он слишком мало знал его, чтобы понять это.

Но его мудрая мать подошла серьезно к делу. Она буквально вцепилась в жизнь этого парня своими когтями, не позволяя душе покинуть израненное тело. Она с дисциплиной бывалого воина меняла повязки, выдавливала гной и промывала раны, если это было необходимо. Двое или трое суток она совсем от него не отходила. Уна была спокойна, светла и всем своим естеством излучала странную, ощутимую почти физически, решимость. Арона это поразило. Такой он ее еще не видел. Несколько раз к ней заглядывала эльфийка. Потеряв много сил, она не могла помочь радикально, но приносила парню хоть и временное, но облегчение.

Спустя неделю к нему вернулось сознание. Ночью парень перестал стонать и дыхание его стало ровным. Эсхил сказал, что кризис миновал, и теперь можно расслабиться. Но Уна уходить не желала. Пристроившись рядом с парнем, она положила руку на его живот, чтобы чувствовать, как бьется его сердце, и задремала. Очнулась она под утро, от того, что кто-то взял ее за руку. Северянин смотрел на нее светлым, пронзительным взглядом, прижимая к своей колючей щеке ее шероховатую прохладную ладонь. И это было приятно.

Уверенно встав на ноги, парень расправил сильные плечи и потянулся всем телом, громко хрустя костями. Но ребра причиняли боль и это было заметно. Уна хотела встать, но он остановил ее властным жестом. Странно, но она повиновалась. Ни говоря ни слова, северянин проворно сдернул с нее сандалии, подложил подушку под ее голову и накинул на босые ноги покрывало. Это было неожиданно, но весьма любезно с его стороны. Перечить она не стала.

Встав на ноги, Кеннет, так его звали, первым делом отправился в кузницу. Найти ее большого труда не составило. Он был прав, кузнеца тут не хватало. Хотя кузню и построили одной из первых, Арону до нее почти не было дела. Все его время занимали другие, более глобальные заботы. Он уже и забыл, когда вдыхал запах гари и слышал в последний раз звон металла.