— Каково это, — враз став ехидной, начала ведьма, когда он вновь сфокусировал на ней взгляд, отыгрываясь за недомолвки, — ощущать себя одним из сильнейших демонов Нижнего мира и при этом ловить каждый вздох строптивой девчонки? — она сильно ошиблась, если этим надеялась сбить его с толку.

— Никогда не чувствовал себя лучше, — и в этот раз победа осталась за ним, ведь меньше всего она ожидала, что он признает своё безоговорочное поражение, скрывая многозначительную полуулыбку за бокалом с виски. Малика любит свою семью, а ему ничего не стоит расположить их к себе. — Они хотят стать смертными! — без перехода сообщил он.

— Что? — от подобных откровений ведьма поперхнулась алкоголем. — На кой чёрт им это надо?

— У хранителей существует красивая легенда о том, что один из них влюбился в смертную девушку, а когда добился взаимности, потерял бессмертие и возможность защищать ведьм.

— Демон, ты серьёзно? — не скрывая откровенного скепсиса осведомилась она.

— Более чем, — безжизненным голосом откликнулся хранитель, меньше всего ожидая, что Искимертад молча материализует третье кресло.

— С алкоголем не срослось? — понимающе хмыкнул он. Весь идиотизм ситуации заключался в том, что всем им прекрасны были известны прописные истины — чем больше сила, тем меньшие у тебя шансы на то, чтобы впасть в забытьё. Наркотики, алкоголь, таблетки? Не поможет ничего, поэтому-то они и пили виски, словно компот, получая удовлетворения лишь от терпкого вкуса.

— Чёрт верёвочный! — Искимертад давно заметил, что ведьмы возраста Абигалины Рамитриевны в моменты сильного волнения постоянно срывались на свой родной язык, тот, что впитали с молоком матери. Однажды, при очередной неприятности с Ковеном, которую пришлось улаживать ему лично, одна из них, казалось бы рассыпающаяся на глазах ведьма, выдала настолько витиеватый монолог на иврите, что он с трудом удержался от записи, потому что цензурными в её речи были лишь местоимения.

— По факту всё было несколько иначе, — продолжил рассказывать Искимертад, — хранитель действительно был, только девушка не была простой смертной — она была ведьмой да и, теряя бессмертие, он не стал человеком. Скорее, чем-то средним между демоном и ведьмаком.

— Что за дурная мечта? — презрительно фыркнула ведьма и Деамиурат ожидаемо вскинулся.

— Дурная? — переспросил он, сверля её взглядом. — А как назвать жизнь, в которой нет ни цели, ни смысла? Засыпать и просыпаться зная, что именно так ты проведёшь вечность! Смотреть на чужие семьи и понимать, что с тобой этого никогда не произойдёт!

— Я сейчас заплачу, — скривилась Абигалина Рамитриевна. — Из-за тебя, паскудника, преждевременно инициировалась моя девочка! Без подготовки! Без поддержки! С минимальными шансами на успех! А ты сидишь и рассказываешь мне какая у тебя несчастная жизнь?! — она разошлась не на шутку, приподнявшись и тыкая в хранителя пальцем с острым ногтем. — Благодари свои высшие сферы, что сейчас мы сидим именно здесь, иначе я нашла бы способ стереть твою физиономию из всех трёх миров!

— И заслужили бы мою благодарность! — вновь бесцветно отозвался Деамиурат, словно и не было секундной вспышки. — Малика была моим последним шансом! Единственная из ведьм, родившаяся десятого числа в десять часов десять минут! И я не имел права упустить такую возможность!

— Возможность?! — рявкнула ведьма, заставив мелко задрожать стекло в книжных шкафах. — Дай мне только выйти отсюда и я тебе шею сверну! Собственными руками и без всякой магии! Как ты вообще посмел приворожить мою Алечку?!

— Это не было приворотом, — отозвался хранитель. — Всего лишь строка из древнего фолианта и капля нашей магии, — лёгкость, с которой он это произнёс, не сулила ему ничего хорошего.

— Всего лишь?! — взревела ведьма.

— В любом случае уже невозможно ничего изменить, — хмыкнул Искимертад, понимая, что для него это было лучшее развитие событий. — Главное, что с Маликой сейчас всё хорошо.

— Хорошо?! — на прежней ноте продолжила она, переключив внимание на него. — Первая за триста лет самостоятельно инициированная тёмная ведьма это по-твоему хорошо?!

— Какая разница, кем именно стала Малика! — надо было бы изобразить досаду, но будущее оказалось настолько многообещающим, что Искимертаду не удалось сдержать хищной полуулыбки.

— Зря лыбишься, демонюка юродивая! — нависнув над ним, пригрозила Абигалина Рамитриевна. — Думаешь, раз этот, — она презрительно кивнула на хранителя, — ушёл с дороги, то моя девочка тебе достанется? Шиш! — она уснула скрученную дулю прямо ему под нос. — Я не могла защитить её в день двадцатилетия, но от тебя умру, но уберегу! — хрястнув кулаком по столу, ведьма высокомерно посмотрела на обоих, забрала с собой только начатую бутылку и удалилась, напоследок оглушительно хлопнув дверью.

— В чём-то я с ней согласен, — как бы между прочим заметил хранитель, вдруг стряхнув с себя оцепенение. — Малика тебе не достанется!

— Молчал бы уж, жертва пророчества! — презрительно хмыкнув, Искимертад достал ещё одну бутылку, копию предыдущей. — Не тебе об этом судить!

— Я заслужил то, что на меня обрушилось, — не стал отпираться Деамиурат, — вот только меня она не боялась — обнимала, целовала и не стремилась сбежать!

— Заткнись! — Искимертад стряхнул с рукава осколки, мгновение назад бывшие бокалом. — Иначе тебя не спасёт даже то, что ты — мой гость!