— Дома меня ждет кот, но это вас не касается!

— Действительно не касается, вы правы. Послушайте, в ваши служебные обязанности входит не только обеспечение учебного процесса, но и помощь университету в прохождении процесса плановых и неплановых проверок. Если вы удосужитесь прочитать документ, который висит прямо позади вас, на котором, кстати, крупными буквами написано «Должностная инструкция преподавателя», то вы узнаете, по всей видимости, много нового.

— И с какой бы стати вы со мной разговариваете в таком ироничном тоне?

— Почитайте-почитайте, хотя бы не уснете, — с ухмылкой сказал мужчина, вернувшись к документу, тем самым показывая, что диалог окончен.

Я встала, потянулась к файлу, в котором и лежал этот злосчастный список моих обязанностей. Наша лаборант Катя обладала завидным ростом 195 см. Я встала на носочки, протянула руку к файлу, но он висел слишком высоко: до него я достала, но снять его с гвоздика не смогла. Попробовала еще, и почувствовала как и без того короткая юбка поползла вверх по бедрам. Я обернулась к мужчинам, и наткнулась на внимательный взгляд Германа. Он не стесняясь, внимательно осматривал мои ноги, наклонив вбок голову. Похомов все так же листал бумаги. Я прямо посмотрела в глаза Герману: меня давно не пугали ни взгляды, ни даже действия. Как говорилось в одном анекдоте про Красную Шапочку: «лес знаю, секс люблю». Мне показалось, что в моем взгляде мужчина прочитал вызов. Так как в следующую секунду он порывисто отодвинул кипу документов, резко встал и в доли секунды преодолел расстояние между нами, подошел впритык ко мне, я даже ощутила запах парфюма и его легкое дыхание на макушке. Я задержала дыхание: мне показалось, что он сейчас сделает что-то совершенно непредсказуемое. Что он и сделал. Потянул руку за меня, легко снял файл со стены и вручил его мне. Пока я ошарашенно хлопала ресницами, мужчина вернулся на свое место, и как ни в чем не бывало, продолжил читать.

Индюк-бюрократ. Я села обратно, показательно закинула ногу на ногу, и открыла папку.

Через час я уже прочитала на два раза, прошлась по пустым коридорам факультета, выпила кофе.

— Мужчины, девушка притомилась, давайте завтра продолжим, — я решила поискать в них мужское сочувствие к слабой женщине.

Похомов потянулся, и игриво сказал Герману:

— А что, Герман Александрович, и правда, может по домам? Точнее по гостиницам?

— Сегодня проверяем программы на направление 45.03.01. Все программы, — отчеканил Ларин, не поднимая глаз от бумаг.

Похомов посмотрел на меня и пожал плечами, мол «ничего не поделать».

— Если вам скучно, можете помочь мне с оформлением протокола, — сказал Герман, обращаясь ко мне.

— Да, давайте, иначе я усну.

Я пересела к столу, за которым сидел Ларин. Он протянул мне бланк, и начал тихо диктовать. Я пару раз переспросила, потом мужчине надоело повторять, и он безапелляционно притянул стул, на котором я сидела, поближе к себе. И не обращая внимания на мое возмущение, продолжил диктовать. Благодаря моему участию справились мужчины быстрее. В 21:20 мы вместе вышли из корпуса, Похомова ожидало такси, Герман щелкнул брелоком и на стоянке моргнул фарами габаритный внедорожник.

— Вас подвезти? — спросил он у меня.

— Нет, спасибо, я как-нибудь сама доберусь. Мне хватило на сегодня общения с вами.

— Как знаете. До свидания, — вежливо попрощался мужчина.

Пфф, «до свидания». Да хоть бы этого свидания никогда больше не было! «Я хочу 29 декабря, я хочу 29 декабря, я хочу 29 декабря», — пульсом била в моей голове одинокая мысль.

В последние дни работы ректората перед новым годом всегда было сложно чего-либо добиться от руководства. Там все были заняты сдачей каких-то отчетов, отправлением документов в министерство, а в условиях аккредитации поймать кого-нибудь, кто подпишет документы, было вообще нереально. Я просидела в приемной проректора 40 минут, так и не заметив хоть каких-нибудь подвижек. В кабинете была тишина, секретарша (по совместительству любовница проректора, судя по слухам) монотонно стучала по клавишам, часы на стене тикали.

— Скажите, мне вообще стоит ждать? — устало спросила я у

девушки.

— Ждать всегда стоит.

Философ, мать ее. У меня экзамен у заочки через полчаса начинается, билеты еще не распечатаны, а я тут сижу. Я набрала номер коллеги.

— Лена, я застряла в ректорате, — при этих словах секретарша подняла меня взгляд. — В 13:20 у меня экзамен у 404 группы. Если я опоздаю, открой им аудиторию, скажи, чтобы готовились. Хорошо? Спасибо.

В этот момент двери кабинета проректора открылись, хозяин кабинета быстро сказал секретарше, что сейчас придет важный человек и никого, кроме него, не пускать.

— Эээ, — ошарашено протянула я.

Секретарша пожала плечами, и опять начала что-то печатать. Бюрократия, мать ее. Через пару минут в приемную вошел Ларин, стряхнув снег с плеч, что-то шепнул секретарше, которая радостно рассмеялась. Вот, видимо, и тот самый важный человек пожаловал. Меня он не видел, пока не повернулся к вешалке, держа пальто в руках.

— Добрый день, эмм… Лариса… эмм, — мужчина мучительно пытался вспомнить мое имя.

— Геннадьевна.

— Да-да, я помню, Лариса Геннадьевна. Как ваши дела?

— Плохо мои дела, Герман Александрович. Я уже битый час пытаюсь попасть вот в тот волшебный кабинет, — показала я рукой на дверь проректорского кабинета. — Чтобы подписать одну единственную бумажку. Но теперь я туда еще долго не попаду, так как господин проректор кроме вас никого видеть не желает.

— Давайте ваши документы.

Герман, забрав у меня папку, скрылся за дверью буквально на пару минут. Вернувшись, молча подал мне документы, и ушел обратно. Я даже не успела поблагодарить. Проверила наличие подписи проректора на всех листах, и довольная побежала в корпус филфака.