С первыми звуками этого марша входит Меджид-эфенди некоторое время удивленно слушает, потом сердито спускается в типографию.

Рауф (Шейде). Послушай, что ты наделал? Разве можно было передавать такой текст эдаким бестолковым типам? Шейда. Ничего не поделаешь, друг мой, они вытащили его без моего ведома из моей тетради. Рауф. Если текст попадет в руки Меджиду-эфенди, то конец, ты не сможешь выкрутиться. Шеида. Уже поздно.

Небольшая пауза.

Меджид-эфенди (выходит из типографии, сердито глядя на бумагу, что держит в руке). Шейда! Это ты написал? Шейда (молчит). Меджид-эфенди. Кроме тебя никто из редакторов не мог написать ничего подобного... (Гневно). Ну, отвечай, это ты написал?.. (Еще больше распаляясь). Ты?! Шейда (после недолгого колебания). Да... Меджид-эфенди. А коли так, тут тебе больше делать нечего! Ты что, хочешь, чтобы я с твоей помощью угодил в лапы жандармов Николая?! Отвечай, тут что типография или очаг революции?! (Шейда, задумавшись, не отвечает). Меджид-эфенди. Нечего туг долго думать, если я что-то должен тебе за работу, скажи. Шейда. Нет. Меджид-эфенди. Тогда нет смысла ждать... Ступай, ты свободен. Шейда (берет свое пальто, грустно). Но... Меджид-эфенди (прерывая его). Ступай, дитя мое, ступай! Мне не нужны оправдания. Шейда (бросив на Меджида-эфенди гневный взгляд, вполголоса). Ну, конечно!.. (Уходит) Меджид-эфенди (Мусе). А ты чего хочешь? Муса. Если можно... Меджид-эфенди. Только говори живей. У меня нет времени! Муса. Если можно, дайте мне немного денег и еще... Меджид-эфенди (с усталым видом). Ладно, что еще? Муса. Дайте какую-нибудь работу в типографии. Хоть и с одной рукой, но я хочу работать. Меджид-эфенди, (вынимает портмоне, отсчитывает несколько бумажек). На, это последняя, третья часть той суммы, в которую оценен твой дом. Больше у тебя не остается никаких денег... Через два месяца ты должен освободить дом и найти себе приют в другом месте, понятно? (Раскрывает большую тетрадь, делает какую-то запись). А ну-ка подойди, подпиши!.. Муса (подписывая). Мой эфенди, этих денег хватит моей семье только на два месяца. А после... Во всяком случае, вы должны дать мне какую-либо работу. Меджид-эфенди. Работа-то есть, но с одной рукой нельзя работать. Муса. Допустим. Но если рука потеряна в типографии, а ее владельцу и тут не найдется работы, то где же тогда он ее сыщет? Меджид-эфенди. Что поделаешь, ты самвиноват. Надо было действовать более осторожно. Муса. Мой эфенди, не обо мне речь... Вы должны подумать и о моих детях... Меджид-эфенди. Сказано нет - и баста! Муса (идет к двери, но возвращается). Мой эфенди!... Meджид-эфенди. Ступай-ступай, -нечего болтать попусту! Муса. Мой эфенди, я у вас не помощи прошу, не милости жду. Я хочу только работы, хоть какое-нибудь место в типографии. (С волнением) Хоть какое-нибудь место... Работу... Меджид-эфенди (раздраженно). Я же сказал, что у меня нет времени слушать разные глупости!.. С одной рукой нельзя работать, понятно тебе?! Муса (почти исступленно). Значит, с одной рукой нельзя работать?! (С горьким хохотом). Ах ты, подлец, ах бессовестный!..

Занавес

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Маленькая скромная комната... Справа два окна, слева дверь, в углу кровать. У окна стол и несколько стульев. На столе два-три бокала, графин с водкой, разбросанные газеты, журналы и книги... На стене большое зеркало, несколько картин. Освещает комнату слабый свет лампы. Дверь комнаты открывается на балкон, окна выходят в сад. Последняя ночь апреля... Рауф и Масуд появляются со стороны сада и приближаются к окну.

Рауф (пальцем стучит в окно). Шейда! Шейда! Масуд. Видно, его нет дома. Рауф. Шейда, эй, ты здесь? Масуд (поднимаясь на цепочках, заглядывает в комнату). Нет, тут нет его. Пойдем, попозже еще раз зайдем. (Уходят). Мария (входит в комнату, увеличивает свет лампы). Ашраф-бей, Ашраф-бей! Подойдите-ка сюда! Ашраф (входит). Что случилось? Мария? А где Шейда? Мария. Его самого нет, однако вы можете ознакомиться с его комнатой, которая является зеркалом его жизни. Ашраф (с усмешкой). Ну и комната, какая печальная картина!.. Тут в каждом углу гнездятся разочарованность, уныние, сиротство. Тут поселилось одиночество, свободное от всяких условностей и ограничений... (Через окно смотрит в сад). Самая непринужденная, самая поэтическая жизнь! Мария. Ох, я не знаю, зачем Макс поселил здесь этого разгильдяя. Такой нервный сосед быстро надоедает. Роза (входит). Где Шейда? Мария. Кто знает, в каком кабаке он сейчас затуманивает себе голову. Роза (Ашрафу). Поверьте, увидите Шейду, не узнаете, он совершенно изменился с тех пор, как ушел из типографии. (Показывает на графин, бокалы). И к выпивке сильно пристрастился, стал таким мрачным и раздражительным. Мария. По ночам, как полоумный актер, все что-то выкрикивает бессвязно. Никому покоя не дает. Ашраф. Конечно, все это не без причины? Роза (с улыбкой). Кто знает! Мария (уходя). Душа моя, какое это имеет к нам отношение. Пойдемте, выпьем по чашке кофе. Ашраф (как только уходит Мария, целует руку Розы). Роза, ты продолжаешь любить Шейду, не так ли? Роза (с удивленной улыбкой). Любить?! О, нет! Я его только жалею. Так, как жалеют несчастных. Ашраф. Ах, как ты сердобольна, как великодушна! (Снова целует ей руки). Мария (снаружи). Ашраф-бей! Роза! Роза. Пойдем, мама ждет нас. Ашраф. Я хочу оставить записку Шейде. Ты иди, я сейчас полойду. Роза (уходя). Смотри, не задерживайся. Ашраф. Сейчас подойду. (Берет со стола листок бумаги, однако, ничего не написав, принимается расхаживать по комнате, задумчиво дымя сигаретой). Шейда (входит с унылым видом). О, мой эфенди! Добро пожаловать, рад тебя видеть! (Пожимая руку Ашрафу). Как случилось, что вспомнил вдруг о бедном дервише? Ашраф. Бедный дервиш? Клянусь богом, подобное дервишество я предпочел бы власти султана. Шейда (с горькой улыбкой). Может быть! Ашраф. Однако ты мне кажешься очень грустным. Шейда. Об этом лучше и не спрашивай! Ашраф. Ты ведь знаешь мой характер, ради бога, раскрой мне свою душу, расскажи обо всем. Шейда (печально). Что мне сказать, брат мой, что мне сказать? Вот уже ровно два месяца, как судьба моя, надежда, грезы о будущем - все, пожалуй, все, на мой взгляд, погибло, сошло на нет. Однако, несмотря на такую безнадежность, я еще чувствовал в себе какую-то стойкость, способность к сопротивлению. (Взволнованно). Жаль, жаль что и она исчезла. Да, я жил только любовью к Розе, находил утешение только в этой жестокой красавице, но и она бросила меня, и она забыла обо мне. Живя в одном со мной доме, неделями ухитряется не показываться мне на глаза. Ашраф. Нет, Шейда, ты ошибаешься, ибо она любезна и милосердна, как ангел. Шейда (грустно). Пожалуй, что так... Роза (входя). Добрый вечер, Шейда, как вы? (Протягивает руку Шейде). Шейда (подавая руку). Благодарю. Ашраф (Шейде). Знаешь, что завтра Первое Мая? По этому случаю наборщики устраивают загородную прогулку, пикник, и нас приглашают в, гости. Роза. Интересно, куда они собираются пойти? Ашраф. На окраине города, в нагорной части, есть живописный сад. Вот туда они и договорились пойти. Роза. И музыканты будут? Ашраф. Разумеется, что за пир без музыки? Роза. Не знаю отчего, но мне очень нравится восточная музыка. Ашраф. Если вы соблаговолите присутствовать на празднике, будем беспредельно рады. Роза. Вообще я очень люблю загородные прогулки. Если ничего не случится, отправимся все вместе. Ашраф. Посмотрим, что скажет Шейда? Роза. Несомненно, не откажется. Ашраф (Шейде). Придешь? Шейда (поколебавшись). Приду, мой эфенди. Мария (снаружи). Роза! Где же вы? Роза. Сейчас идем! (Обоим). Пойдем, выпьем по чашке кофе. Шейда. Благодарю. Ашраф. Пойдем же! Шейда. Я немножечко нездоров, вы идите, я подойду попозже. Ашраф (Розе). Нас ждут... Мария (снаружи). Роза! Роза. Идем.

Выходит вместе с Ашрафом. Шейда, потирая лоб, стоит в раздумье.

Масуд (снаружи). Разрешите войти? Шейда. Кто там, заходите. Масуд (входя с первым и вторым наборщиками). Слава богу, наконец-то застали. Шейда. Пожалуйста, эфенди, садитесь... (Они рассаживаются) Масуд. Где же ты пропадаешь? Сегодня дважды за вечер я заходил, второй раз вместе с Рауфом, но тебя не было. Шейда. Я выходил подышать воздухом. Масуд. Что-нибудь опять случилось? Ты кажешься очень озабоченным. Шейда. Душа томится. Масуд. Отчего же? Шейда. Даже сам не знаю. Масуд (поднимаясь, своим товарищам). Тогда пойдем, не будем сейчас беспокоить. Завтра в саду обстоятельно поговорим. Первый наборщик. Посидели бы немножко, куда ты торопишься? Шейда. Садись, садись. Рассказывай, что у вас нового? Как идут дела? Масуд (показывая на своих товарищей). Об этом лучше спросить у революционеров... Первый наборщик (Шейде). Вы не хуже нас знаете Меджида-эфенди. От этого типа нам просто житья не стало. Ему никакого дела нет, если кто-нибудь из нас заболеет или покалечится. Заработки ни на грош не увеличиваются, а работы хоть отбавляй, с каждым днем все больше заказов. Мочи нет терпеть эту кабалу, этот гнет. Шейда. И где же выход? Первый наборщик. Выход очень прост... (Резким тоном). Отказаться от работы, отстаивать свои права, вот и все! Шейда. Превосходно!.. А ваши требования записаны? Первый наборщик. Да, можете посмотреть... (Вынимает из внутреннего кармана пиджака и разворачивает лист бумаги большого формата). Шейда (просматривая его). Во, всяком случае, единство слова и дела - главные условия. И еще необходимо быть исключительно внимательными и осторожными. Второй наборщик. Будь уверен, эфенди. Мы все хорошенько обдумали. Масуд. Однако эти требования чрезмерны и слишком резко изложены. По мне, следовало бы написать несколько поскромней и помягче. Первый наборщик. Заблуждаешься, Масуд, сильно заблуждаешься. Запомни раз и навсегда, что мы будем требовать, а не просить. Шейда. Право скорей берут, чем дают. Maсуд. Он силен, а мы слабы... Что мы сможем с ним сделать? Шейда Муса, одолевший фараона, был всего-навсего пастухом, однако он бросился на арену с непоколебимым духом и победил. Гавэ, уничтоживший Зокхака, тоже был бедным кузнецом. Тем не менее он восстал с горящим сердцем и свергнул с престола кровопийцу-правителя. А кто такой Меджид-эфенди? Не только он, но и опора наглости его - русский царизм - не сегодня-завтра будут низвергнуты. Масуд. Отлино. как скажете, так и поступим. (Смотрит на часы). Не пора ли нам? Время уже позднее. Первый наборщик. Да, пожалуй, больше не будем беспокоить. Шейда. Нет, вы меня не беспокоите... Но пусть эта бумага останется у меня. Я ее внимательно перечту, продумаю и завтра выскажу свои соображения. Второй наборщи к... Тем лучше, тем лучше... Масуд. Ну, пошли. Первый и второй наборщики. До свидания... Шеида. Счастья и радости вам.

Проводив их, Шеида открывает окно в сад. Скрестив на груди руки, задумчиво и рассеянно смотрит в сад.

Роза (входит). Шейда, что же ты не идешь? Папа ждет тебя. Шейда (не отвечая, глубоко вздыхает). Роза. Интересно, что с тобой стряслось? Сегодня ночью в тебе чувствуется дух плачущего сироты или страдающего поэта. Шейда (приближаясь к ней). Нет, нет... Если что-то и есть во мне, то это сердце одержимого любовью бродяги и отчаянье наказанного судьбой влюбленного. Но для утешения моего сердца нужен такой милосердно-сострадательный взгляд, каким обладаешь только ты. Это чувство может быть обласкано и утешено только твоими, вылитыми из света руками. Роза. Шейда! Ты поддался губительному чувству и напрасно мучаешься. Шейда (схватив руку Розы, взволнованно). Да!.. Но запомни, что ты, как капризный ребенок, играла с моим исполненным страдания сердцем, месяцами подкидывала его, как мячик, в руках, посчитала его детской игрушкой... Но, увы, наконец, ты неожиданно разорвала его на куски, бросила наземь и стала топтать ногами. Роза (отнимая руку). Нас ждут в зале. Пойдем туда, а потом... Ашраф (входит, пожимает руку сначала Розе, затем Шейде). С вашего разрешения, я ухожу. Роза. Почему? Может, у вас срочная работа? Ашраф. Да, отец послал мальчика, что он хочет видеть меня по одному вопросу. Роза. Это не дело. Приходите раз в неделю и то вот так - мимоходом... Ашраф. Это для меня большое несчастье. До свидания, дорогая, завтра снова увидимся. (Выходит, Роза следует за ним.) Макс Мюллер (в дверях, Ашрафу). Ашраф-бек! Теперь вы знаете, где наш дом, несомненно, будете навещать нас почаще. (Шейде). Шейда, пожалуйста, заходи, выпьем кофе. Шейда. Благодарю. Голос Марии. Ашраф-бек, завтра к вечеру опять ждем. Голос Ашрафа. Хорошо, мой эфенди, хорошо!

Шейда закрывает дверь. Со вздохом ревности, грустный, приложив руку ко лбу, садится на скамью.

Занавес.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

В саду, среди зелени и цветов, бассейн с фонтаном. Чуть поодаль высятся чинары, кипарисы. Май, вечер. Шейда лежит на лужайке, дымя сигаретой и задумчиво любуясь окрестностями. Мимо быстрым шагом проходит Гара Муса.

Шейда (поднимаясь с места). Муса-эфенди, Муса!.. Муса (с иронической улыбкой). Нет, мой друг, я уже не тот Муса, которого ты знал. Меня теперь называют королем отверженных, султаном бродяг. (Намеревается продолжить свой путь). Шейда (не отпуская его). Послушай, куда же ты? Куда так торопишься? Муса. Мне некуда идти. Я гоняюсь лишь за одной добычей. Ищу одну хитрую лису, чтобы задушить и разорвать ее в клочья. Шейда. Муса! Оставь все эти намеки, посиди немного, поговорим. Муса. Не веришь мне? Вот тебе доказательство!.. (Достает из кармана залатанного пальто большой револьвер). Шейда. Помилуй, кто же охотится с револьвером?! Муса. А он больше годится для тех, за кем я охочусь. Шейда (показывая на перевязанную руку). Как рука твоя? Еще не зажила? Муса (горько смеясь). Пока не помажешь кровью эту рану, оставшуюся на память от типографии, она не затянется. Причем, эта кровь должна течь - в жилах только богатого, очень богатого человека. Понятно тебе? Шейда (с состраданием и жалостью). Понимаю, да понимаю. Муса. Вот и все! (Хочет удалиться). Шейда. Муса, Муса! Муса (отмахиваясь). Нет у меня времени!

Быстрыми шагами удаляется. Шейда растерянно следит за его уходом. В этот момент приближаются наборщики, исполняя под музыку марш. Шейда направляется к ним. Наборщики празднично одеты, у каждого в руке красная роза.

Марш, исполняемый наборщиками:

Сырая темница - наш вечный приют, Бедствия - наша извечная доля, Свинец, уничтожающий целые армии, Стал нашей пищей. Товарищ, бога ради, раскрой глаза, Проснись от смертельного сна! Долго склонялся ты перед гнетом, Долго топтали тебя, вставай, проснись! В глазах не осталось света, В сердцах нет радости, Лишенные крови тела Рано или поздно угаснут, истлеют, Товарищ, довольно терпел ты, Вставай! Проснись, проснись, проснись!

Закончив пение марша, наборщики по двое, по трое садятся на скамейки, некоторые ложатся на траву.

Первый наборщик (своим товарищам). Слушайте, а куда делся Шейда? Рауф. Куда он денется? Не увидев Розы, огорчился и покинул сад. Масуд. Действительно, любовь - это неутешное горе. Рауф. Да, горе... Но самое приятное горе. Первый наборщик. Нет, любовь - недосягаемое счастье. Второй наборщик. Да, счастье... Но самое несчастное счастье!

В этот момент сидящие справа наборщики замечают кого-то и начинают свистеть, окликая.

Масуд. Кто там? Кого опять вызываете? Первый наборщик. Мусу, Гара Мусу. Рауф. Это действительно он? Второй наборщик. Да! Рауф (внимательно смотрит). Пожалуй, он самый. Масуд (одному из наборщиков). Ступай, позови его сюда. Первый наборщик. Странный он человек, даже не оглянулся ни разу. Второй наборщик. Может, он не знает, что мы тут. Рауф. Кто знает, какая беда опять стряслась с этим, несчастным. Масуд. Что ты, не дай бог! Еще и двух месяцев нет, как он похоронил своего брата и единственного сына. Рауф. Разве его беды на этом закончились? Все, что он имел, единственный дом, и тот отобрал у него Меджид-эфенди. Причем, будто бы по закону. Масуд. Ни стыда у него, ни совести! Рауф. А Ашраф? Каков Ашраф! Масуд. А он что сделал? Рауф. Муса освободил дом не в назначенный день. Так он осыпал несчастного ругательствами, оскорблял по-всякому. Первый наборщик. Вот вам и последнее вознаграждение! Второй наборщик. Вот так расплачиваются с подобными нам отверженными. Масуд. Да, путь, по которому мы идем, всегда заканчивается обрывом. Маячит впереди страшный обрыв, и нет ни выхода, ни спасения. Первый наборщик. (Вынимает из-за пазухи лист с письменным требованием, потрясая им). Выход прост, вот он! Требуются лишь благородный порыв и отвага! Нужна только мужественная стойкость! А до тех пор, пока мы будем пресмыкаться, уткнувшись лицом в землю, мы светлого дня не увидим. Нас будут давить каждодневно, поодиночке и всех вместе! Второй наборщик. Больше не стоит размышлять, завтра же необходимо вручить это требование и постоять за свои права. Первый наборщик. Да, либо мы должны добиться выполнения наших требований, либо покинуть типографию. Второй наборщик (вскакивая с места). И не надо других слов, либо "да", либо "нет". Масуд. Мне кажется, мы должны быть немного умеренными. Не гнев, а поиск решения нам нужен. Первый наборщик (возмущенно). Нет, не надо других слов: либо "да", либо "нет"!