– Разумеется, – кивнул германец. – Я только «за».

И тут поднялся сидящий неподалеку от короля молодой дворянин.

– Прошу прощения, что вмешиваюсь, и заранее прошу прощения за свое предположение, если оно несправедливо, но не может ли быть так, что оба экспериментатора в сговоре? Александер, вы махнете рукой, герр Линдеманн не пострадает – так была ли эфирная струна, если ее не видит никто, кроме вас?

– Очень справедливое подозрение, многоуважаемый, – сказал я. – Скарлетт, дай лом этому господину. А вы, будьте так любезны, убедитесь, что лом целый, прочный и железный. Заодно можете передать его всем скептикам, пусть любой желающий убедится, что это обычный лом.

Зал оживленно загудел, пока группа зрителей собралась в центре, осматривая лом. Затем Потоцкий его взял, одним концом упер в подиум, вторым в пол и как следует налег на него ногой. Лом, разумеется, выдержал.

– Бесспорно, это обычный лом, – заключил он.

– Отлично, возьмите его за один конец, пожалуйста, и поднимите вверх, чтобы весь зал хорошо видел.

Как только Потоцкий это сделал, я шагнул на край сцены, вытянул руку, выпустил из указательного пальца эфирный «коготь» и провел им поперек лома, а затем ткнул пальцем. Отсеченная треть лома со стуком упала на пол.

– Ну вот, сами видите. Прошу дам и впечатлительных покинуть зал, когда человека рассекает надвое – это зрелище сильное, даже для моей закаленной психики.

Некоторые присутствующие начали покидать свои места, а я повернулся к Линдеманну, который уже немного побледнел.

– Герр Линдеманн, если вы думали, что я пытаюсь взять вас на испуг – вы ошиблись. И если вы мошенник – это будет сейчас стоить вам жизни, уж не взыщите.

И я экспрессивно замахнулся, словно намерен расколоть его надвое ребром ладони.

Линдеманн взвизгнул, попытался закрыться руками, отшатнулся от меня, потерял равновесие и опрокинулся, гремя цепями и гирями.

Я повернулся к залу и сказал:

– Ну вот, дамы и господа. Вы сами все видели: нет у него никакой защиты, и он это знает.

Зал не то чтоб взорвался аплодисментами, но рукоплескали мне гораздо громче, чем до этого – Линдеманну.

Король вздохнул и сделал знак двум крепким молодцам:

– Выкиньте жулика вон. Из дворца и из Сиберии.

Я поклонился королю и залу, словно актер, исполнивший свой номер, и спрыгнул со сцены.

– Александер, да вы же гений! – восторженно воскликнул Ян.

– Присоединяюсь, – ввернул министр Сабуров и добавил: – только не исчезайте, у нас тут куча вопросов появилась…

– Вы про струну? – я поднял брови в наигранном удивлении. – Если что – увы, но не было никакой струны.

– А как же лом?! – воскликнули сразу несколько человек, и среди них сам король.

– В бытность мою беспризорником я зарабатывал на жизнь подмастерьем бродячего фокусника, господа, вот и все объяснение, – солгал я.

Увы, без лицемерия еще обходиться можно, а без лжи – никак.

– Но я уверен, что лом был целый! – возразил Потоцкий. – Как вам это удалось?!!

– Не скажу. Фокусник, беря меня в подмастерья, заставил поклясться на Священном Писании, что я не расскажу ни один его секрет никому, кроме как своему ученику, когда сам стану фокусником, и не раньше, чем умрет мой учитель, а он сейчас, я полагаю, жив-здоров. Я вообще-то атеист, но клятва есть клятва, – сказал я и повернулся к Сабурову: – кстати, господин министр, у меня к вам тоже есть небольшая просьба… Ну это потом, когда тут все закончится.

– Тут уже все закончилось вашими стараниями, – хохотнул Потоцкий. – Создательница мой свидетель: я нутром чуял, что не все ладно с этим капустником. Но вот так красиво разоблачить мерзавца – просто нечто. Мастерская актерская игра… Кстати, о мастерстве… Одну секунду.

Он вынул телефон, позвонил и сказал коротко:

– Неси сюда.

Секунд через двадцать рядом нарисовался неприметный молодой человек с дипломатом и без лишних слов поднял его и открыл перед нами. В дипломате я увидел ряды лежащих в своих ячейках странные патроны и еще несколько картонных коробок.

– В общем, мы тоже не лаптем щи хлебаем, – сказал Потоцкий, – но по своему профилю, так сказать. Вы хотели аналог картечи – получите и распишитесь. «Гидра».

– Что это? – спросил я.

– Фактически, пустотелая пластиковая пуля со стальным поддоном, заполненная текучим гелем с удельной массой чуть ниже свинца. «Гидра» – потому что передает кинетическую энергию через гидроудар. Первоначально мы экспериментировали с ртутью – по старой нашей традиции эпохи капсюльных пистолетов…

– По какой? – я приподнял бровь.