Не могу я так, подумала Забава. Отправиться к Ладоге, ничего не зная о Харальде? А когда вести о нем дойдут до её родных краев, она, наверно, уже оденется в серую шкуру. На четыре лапы встанет. И даже если услышит о нем весточку,то ни слова не поймет…

Но тут же Забава вспoмнила о других людях. О тех, кого Кейлев должен был увести вместе с ней. О Неждане, Тюре, Гудню,их детях. бабах из Йорингарда, которых покусали крысы.

И о семи десятках мужиков, оставленных охранять драккары.

Как бы выведать все о Харальде – а людей при этом поберечь, подумала Забава. К тому же Кейлев сам не уверен, стоит ли идти по льду. Иначе не стоял бы здесь, не разговаривал так, словно пришел с ней посоветоваться…

– Если море замерзло так быстро, то оно и растаять может вмиг, - торопливо заявила Забава. – Сам знаешь, для морозов сейчас не время. Тут замешано колдовство, отец. А если лед начнет ломаться у нас под ногами? Или уйдет под воду весь, разом, одним пластом? На мoре, я слышала,такое бывает. Время нынче весеннее, вон и солнце вышло…

– Я должен тебя спасти, – ровно сказал Кейлев.

Он стоял спиной к костру, и лицо его укрывала тень.

– Поздно, - выдохнула Забава.
– Меня мог спасти Харальд – если бы вернулся. Мы оба знаем, что меня ждет. Волчья шкура. И с дитем ещё неизвесто, что будет.

– Я сделаю, что мне велено, – буркнул Кейлев.
– Ты мне не просто дочь. Ты еще и моя дротнинг.

Старик смолк – а Забава внезапно осознала, что именно он ей сказал.

Она его дрoтнинг. Вспышкой прилетели из прошлого слова Гудню – когда конунга нет дома…

Когда конунга нет дома, всем заправляет его жена. Она и гостей принимает,и людьми распоряжается. Но она же и ответит перед мужем, если натворит дел.

Пусть Харальд отдал приказ, но на море лед. На драккарах не уйдешь, а переходить море пешком – опасно. И здесь, во фьорде, оставаться нельзя. Так можно врагов дождаться. Уйти в родные края, пробираясь по берегу вокруг моря? Это и долго,и войско отфрида из германских краев сейчас идет тем же путем. Пробирается в сторону Упсалы не по морю, а по земле…

– Скажи, отец, - голос у Забавы дрогнул.
– Ведь по обычаю… если от Харальда нет вестей, то всем могу распоряжаться я?

– Не мoжешь, а должна, - бесстрастно ответил старик. – Ты его жена. Родичи со стороны отца мужа имеют право на землю, если твой муж её унаследовал – а не добыл в бою. Ещё им положена часть казны. Но пока этих родичей нет, всему хозяйка ты. А я, как твой отец, должен присмотреть за тем, чтобы ты получила все положенное.

н снова замолчал. Пару мгновений молчала и Забава. Затем спросила:

– Не будь меня – куда бы ты пошел?

– В Нартвегр, – быстро бросил Кейлев.
– сли все время шагать на север, то выйдешь к горам, за которыми лежат наши края. Если перевалить через них,и опять идти к cеверу, держась предгорий, то можно добраться до поселения, где живет родня Гудню. Чужие там появляются редко. Места укромные, дальние, люди кормятся от моря, а потому почитают Ёрмунгарда. И не верят пришлым чужакам, даже если те рассказывают байки о богах.

Забава глубоко вздохнула. Объявила:

– Значит, туда мы и пойдем. Но те, кто будет меня искать, пусть думают, что мы ушли в море. К этому самому Сигнилскере, по льду. У вас…

Она осеклась, подумала – да какое у вас. И поправилась:

– У нас сидят под стражей здешние бабы?

– Да, жены рыбаков с выводком, - согласился старик.
– Сами рыбаки пока не вернулись. Хотя конунг обещал их отпустить, когда они доведут его до Упсалы.

олос Кейлева на последних словах заглох до шепота, и Забава с жалостью подумала – а ведь он горюет по Болли. Тот тоже отправился в поход, вместе с Харальдом. Потому-то, наверно…

Он с самого начала знал, как я поступлю, неожиданно осознала Забава. Старик предвидел, что она решит.

Странно, но от этой мысли ей стало немного легче.

– бъяви всем, что завтра мы уйдем к Сигнилскере, - уже громче сказала она. – А оттуда к Аландским островам. И пусть твои слова услышат жеы рыбаков. Утром мы их отпустим, а сами пойдем в сторону открытого моря. Так, чтобы они видели, куда мы ушли. Нашим людям ты потом все объяснишь. Вот только клетку тащить придется…может, выпустишь меня? Найдешь какой-нибудь ошейник…