Но времени на раздумья не было. Ярл Огерсон вскочил, пропустил обоюдоострый клинок сквозь кулак, прикрытый рукавицей – рывком, до самой рукояти. И стиснул её обеими руками.

Меч перестал дергаться. Свальд, держа его перед собой, развернулся к брату.

Почерневший, с раздувшейся шеей Харальд гнался за людьми в дорогих плащах. Летел по воздуху, пригибая обе головы – хищнo, по-змеиному. Рана на спине брата отливала темно-багровым,из неё торчало жало наконечника. Светлая сталь искристо, ярко поблескивала из-пoд кровавых разводов.

Пряди слипшихся волос на голове Харальда теперь походили на густо посаженные клыки, острые и темно-пепельные. Почти черные. Светлого там уже не было…

А по склону вала, вопя про Ингви и Вальхаллу, по направлению к Харальду бежали четверо парней. Наверху, у частокола, застыла небольшая толпа. Воины, стоявшие с краю, прикрывали и себя,и других рядом сомкнутых щитов. Ещё несколько мужиков, прибежавших на крики, замерли у сарайчиков скотного двора.

Все смотрели на аральда – но нападать не спешили.

Понимают, что им его не одолеть, довольно подумал Свальд. Нет, ну до чего же воврeмя родич обернулся! Выше по склону виднелся край плаща, на котором синее мешалось с багровым – значит, пока он сам ловил Хундингсбану, аральд успел прикончить Ингви. И не только его, судя по обрубкам…

Теперь осталось лишь убить стольфа. Тот наверняка скоро заявится сюда, вместе с воинами, что были на драккарах, во фьорде.

Только бы Харальд не свалился от копья в брюхе, пролетела вдруг у Свальда тревожная мысль. Пусть продержится на ногах, пока они не возьмут Упсалу. А потом он сам вытащит из брата эту дрянь…

И Харальд выздоровеет. Брат всегда оправлялся от своих ран!

За тем, что происходило на склоне вала, Труди наблюдала из-за угла рабьего дома, стоявшего напротив скотного двора.

За спиной у неё тихо дышали Исгерд и Свала. Когда черное чудовище с двумя головами разрубило надвое Ингви – и кровь расплескалась по зелени склона багрянoй рябью – Труди глубоко вздохнула.

Воргамор за её спиной, наоборот, затаили дыхание.

– Не вышло, - тихо, словно разговаривая сама с собой, сказала Труди. – Да еще и Гунгнир остался в брюхе у этого отродья…

– Выйдешь к нему сейчас, госпожа? – с придыханием спросила Свала.

Труди, не отвечая, прищурилась.

Черный дракон, чье появление было предсказано ведьмой-провидицей, уже настиг следующего человека. Та часть сознания, что принадлежала дочери конунга Гунира, подсказала – это был ярл Рёгбъёрн, хозяин Хревсдаля.

А Фрейя, обитавшая в теле Труди, опознала бога, сидевшего в ярле. В силуэте, едва она прищурилась, прорезались синие блики, отливавшие ночной теменью. Так светился Хёрмод, сын Одина, вестник Асгарда. Когда-то ему довелось побывать у границ ельхейма, и это его изменило.

У подножия вала сверкнула секира, тело ёгбъёрна распалось на бегу. Труди припомнила слова ведьмы-пророчицы. Вот прилетает черный дракон…

Ничего не скажешь, прилетел он красиво!

Труди нахмурилась – но дыхание её уе участилось, а налетевший ветерок сладко похолодил губы. Пощекотал ноздри пряным запахом крови…

Она вскинула голову, нахмурилась ещё сильней, отгоняя ненужные мысли. Сказала нарочито размеренно, спокойно:

– Нет,торопиться я не стану.

Черное чудовище вдали прикончило последнего человека, чей силуэт сиял синими бликами. Труди отступила назад, спрятавшись за углом рабьего дома – чтобы отродье Змея её не заметило.

– Пусть сначала повоюют мужчины, – все так же спокойно объявила она.
– Тор с Хеймдалем уже идут сюда. Хоть цепь, которой Один пытался сковать дракона,и порвалась – но на Торе его пояс силы, Мегингъёрд…

– Я не видела никакой цепи, - негромко уронила Исгерд.

– Я тоже! – резко бросила Труди.
– Эту цепь не могут… то есть не могли разглядеть даже боги! нащупать её был способен лишь тот, кто держал первое звено. Бог Один принес в этот мир Глейпнир, цепь, которой когда-то сковали волка Фенрира…

Труди замолчала, подумав с сожалением – принес и потерял. Если бы удалось сковать черного дракона хоть на время! Но Глейпнир, похоже, не выдержал, когда Ёрмунгардсон начал темнеть и оборачиваться двухголовой тварью. Даже цепь, которую темные альвы сделали из того, что порвать нельзя – из шума кошачьих шагов, рыбьего дыхания, птичьей слюны и корней гор – не одолела дракона…

Воргамор за спиной младшей Гунирсдоттир, в теле которой сидела Фрейя, молчали.

Пусть осознают, чем все это может для них кончиться, холодно подумала Фрейя-Труди. Пусть поймут, что конец старого мира – и костры для волчьих ведьм – все ближе. Злее будут. Эти бабы еще могут пригодиться…