Возродился, это точно. Теперь как слепой, беспомощный щенок, прилип к Шаните и шагу без нее не ступит. И разум растерял. Он прижался носом к ее виску и глубоко вдохнул.

— Твой запах сводит меня с ума Шанита. Не поверишь, я никогда в жизни, ни разу в бою, коих было не мало, никого так не боялся как тебя. На самом деле мне было все равно, что со мной будет. И все самки были для меня одинаковы, ценны, бесспорно, но… не мои. С тобой же все мое естество горит, требуя тебя всю целиком.

Снова не сдержавшись, наблюдая, как румянец покрывает ее щеки, прильнул губами к вспыхнувшему ушку.

Дюсан так много ей сказал, а она молчит. Те три человеческие девушки, которых так неосмотрительно похитил у Лароли, говорили, что для человека, особенно женщины, важны слова. Промелькнула даже фраза, что девушки любят ушами, которая, если честно, ввела Дюсана сначала в глубокий ступор, а потом у него сломалась фантазия.

Он до сих пор не мог простить себе, что подверг жизнь тех девушек, поделившихся с ним очень многой полезной информацией, опасности.

Время тянулось невыносимо долго, а Шанита все молчала, пряча взгляд.

— Испугалась? — прошептал ей в кожу.

У девушки никакие слова не шли с языка. Дюсан сам вдруг испугался того, что она может ему ответить. И не хотел уже останавливаться, не хотел услышать ответ. Заговорил еще проникновеннее, напористее, соблазняя, не фильтруя и не контролируя слова.

— Мне хочется прижаться к тебе, сильно, как можно ближе. Раздеть, касаться, почувствовать твою голую кожу всем телом, под собой. В одном полотенце и на коленях у шепчущего свои желания мужчины. В таком положении даже пресловутая интуиция Шани тихонько замерла в сторонке.

— Мне рассказывали, что такое человеческая любовь. Так вот, — ты моя пара и я люблю тебя.

Вжался лицом в ее шею и замолчал. Не имел ни сил, ни воли, заставить себя действовать иначе, чем сейчас. Спонтанно, необдуманно, глупо, искренне. Рискуя всем.

Сможет принять ее ответ, если он будет отрицательным? Если она попросит отпустить ее?

О чем же она сейчас думает? Напряженный и еле удерживающийся от больших глупостей, глубоко дышал Шаните в шею и ждал. В голове не осталось больше ни одной связной мысли, пульсирующая пустота.

Шанита не решалась не то, что пошевелиться, а сделать глубокий вдох. Казалось, что мужчина как дикий зверь, от малейшей ее реакции, кинется. В голове полный бардак.

Плюс ко всему, близость Дюсана волнует, заставляет дрожать, и вовсе не из-за страха или холода.

Не понимает свое тело, не может полагаться на разум. Чувства же представляют собой огромный бурлящий котел с непонятным содержимым. Взгляд, которым Дюсан смотрит на нее, говорит не меньше чем сами слова. И нет в нем разочарования. Отчаянная надежда и решимость.

Шанита поверила всему, что он сказал, и хотела всего, что предлагал ей Дюсан. Его тихие слова разгоняли пустоту в душе, заполняя ее теплом и предвкушением. Такой же отчаянной надеждой. Что светилась в его серебристом взгляде.

Шанита вспомнила себя совсем маленькой, когда ждала праздника и верила в чудеса. Жизнь ее усердно разуверяла и жестокими уроками отучала верить в подобные глупости. Дюсан эту веру возрождал.

Единственное, не знала, что ожидать от него именно в эту минуту. Она никого никогда не подпускала к себе так близко. А Дюсан даже не был человеческим мужчиной. И сделать этот шаг именно сейчас… С ним…

Такой высокий и сильный серебристо-дымчатый инопланетянин. Другой, отличный от нее. И в то же время, Дюсан ощущается самым родным во всей вселенной. Признался ей в любви по человеческим традициям, ждет ответа.

Я счастлива? — спросила саму себя. — Да-а!

Если возможно улыбаться сердцем, то Шани только что это сделала.

Закрыла глаза, чтобы не видеть, а только чувствовать, и с наслаждением зарылась пальцами в густую мягкую гриву. Оказывается, давно уже хотела так сделать.

Дюсан резко вскинулся и впился в девушку взглядом. Глухо застонал и снова порывисто прижался к ее шее лицом. Задевая теплую кожу губами, гортанно простонал:

— Шани, это значит «да»?

— Ага, — невнятное мычание, а какие последствия.

Медленно, как хищник к жертве, Дюсан поднял к Шани лицо и посмотрел в глаза. Подрагивающими ладонями провел от плеч вниз по ее спине. Полотенце скомкалось и упало им на ноги.

— Не отпущу, — прошептал ей в рот. — Никогда.

Требовательные губы одновременно и клеймили, и ласкали. Шанита только принимала, что ей с таким напором давал Дюсан. Она пропала, потерялась. Осознала себя лежащей на кровати, придавленной тяжелым телом. Когда он отстранился, чтобы стянуть мешающую одежду с нее и с себя, вдруг вспомнила слова красноволосой девушки. Та вроде шутила, но как оказалось, все очень даже актуально и серьезно.