— Кончай с ним! — завопил кто-то у клетки.

Подстегиваемый толпой Климский ринулся в последнюю атаку. Занес правую руку, выкинул ее в грудь спокойно стоящего противника — и, с вытянутой рукой, упал на колено мимо рутанувшегося волчком Ибрагимова. Левая половина лица чемпиона онемела, глаз перестал что-либо видеть, по щеке покатилось что-то мокрое. Не кровь — холодное как слеза.

Зал, видевший лицо чемпиона в приближении на экранах над клеткой, ахнул, кто-то заорал, кто-то вывалился в проход, согнулся пополам и принялся извергать сожержимое желудка на грязный бетонный пол. Увидев деформированную, пустую глазницу чемпиона, зрители явно получили много больше желаемого. Контр-удар локтем был так силен, что кусочек височной кости проткнул глаз Климского и теперь болтался у скулы на кусочке кожи.

— Прекратить! — истошно заорал Ибрагимову ведущий. — Охрана, остановить бой!

Отступив на шаг от шокированного чемпиона, Ибрагимов подпрыгнул, крутанулся вокруг своей оси. И лишь вклинившийся между его ногой и головой чемпиона охранник спас Эндрю от верной гибеди. Впрочем, ценой своего собственного здоровья, ибо от удара ногой в бок мужчина мгновенно отключился и мешком свалился на Климского.

Видя столь непотребное обращение новичка со своим коллегой, остальные охранники толпой повалили на ринг. Кто-то из них попытался было проучить Ибрагимова ударом по лицу, но сам рухнул без сознания. А дальше мужчин уже было не остановить, и поединок между двумя превратился в бой один против дюжины.

Застонав, Ибрагимов разлепил глаза.

Над головой за плафоном мерцала лампочка, тянуло сыростью и плесенью. Он повернул голову: пара шкафчиков, сам он лежит на скамье, рядом стоит ведро с водой с красноватой влажной тряпкой на ободе. Дверь приоткрыта, но из зала не доносится ни звука. Значит, все уже давно разошлись.

Он ощупал лицо. На коже заживляющий гель, припухлости кровоподтеков уже спали, а рассечения затянутся дня за три. Ясно. Отнесли в раздевалку, умыли, обработали раны, да так и бросили одного.

— Господин Ибрагимов, — послышался острожный голос.

Нет, не одного. Ну хоть что-то…

Помощник ведущего, молодой длинноволосый парень в цветастом спортивном костюме и следами косметики на лице, сидел на стуле рядом с Ибрагимовым и сжимал что-то в кармане куртки. Видимо, игломет. Пошарив второй рукой в другом кармане, помощник достал скомканную бумагу, поднялся со стула и положил на него помятый конверт.

— Господин Ибрагимов, это ваш гонорар. И мне поручено передать, что мы прекращаем сотрудничество с вами.

— Ясно, — прошептал, присаживаясь и морщась от боли в груди, Рустам.

— Вы, конечно, отличный боец, но то, что вы устроили, это перебор, — как бы извиняясь сказал помощник. — Люди приходят посмотреть на настоящие мужские бои, а не на убийство. Наш бизнес страдает, если зрителей рвет и их приходится откачивать.

— Ясно, — снова повторил Ибрагимов. — Знаешь другие залы?

— Шеф сказал, чтобы вы больше не появлялись на боях. На этом континенте точно. О сегодняшнем узнают все промоутеры.

— Ясно, — вздохнул Рустам.

Помощник направился к выходу, но замер в дверях. Отдалившись от Рустама, он немного расслабился.

— У Климского что-то было в руке?

— Верно.

— Я так и знал, — улыбнулся парень. Посерьезнел и с участием спросил: — И что теперь будешь делать?

— Не знаю, — честно признался Ибрагимов.

Ринг, трибуны и медиа-панели давно демонтировали и вывезли.

Пройдя через пустой зал, снова ставший тем, чем он был ранее — подвальной стоянкой закрытого на реконструкцию здания, — Ибрагимов толкнул дверь и вышел в темноту технического переулка. На нем были спортивные брюки, толстовка с капюшоном, сумка через плечо и медицинская маска. Конечно, Всевышний сканирует форму черепа и маской его не обмануть, но Ибрагимов и не пытался. Главное, скрыть кровоподтеки на лице, чтобы не докапались патрульные.

Едва Ибрагимов переступил за дверной проем и вдохнул спертый уличный воздух Петрограда, в тени справа вспыхнули красным объективы сканеров полицейского шлема.

— Гражданин, идентификация.

Ибрагимов молча вытянул правую руку. Сорвав с пояса и развернув терминал, полицейский хлопнул им по предплечью Рустама, и на экране возникла фотография парня, в воздухе раскрылись дополнительные голографические окна с информацией.

— Ага, спортсмен, — произнес полицейский, убирая терминал. — Что здесь делали?

— Участвовал в собрании любителей поэзии, — выдал легенду организаторов Ибрагимов. — Заявка была подана и одобрена.

— Ага, любитель поэзии… как же, — иронично выдал законник. — И вы, конечно, не в курсе, почему четыре человека после вашего собрания обратились за медицинской помощью? Причем один из них без глаза, а второй с порванной селезенкой?

— Не знаю. Я задержан или могу идти?

Полицейский поднес руку к шлему — получал указания от начальства, — после отступил:

— Свободен.