– Да-а-а, я вижу, как ты мыла! Только грязь развезла! Ну почему у всех дети, как дети, а у меня поросенок какой-то! А с поросятами мы знаешь как поступаем?..

Так они возились и смеялись еще минут 15, пока Маринка окончательно не проснулась. Потом еще немного посидели обнявшись. Маринка размякла от маминой (такой редкой последнее время!) ласки, от маминого тепла и потеряла осторожность. Всеми мыслями, всей душой она была еще в своем сне. Все еще ощущала упругость воздушных струй и немыслимую, невозможную легкость своего тела.

– Мама, я летать научилась!!!
– восторженно начала она, и словно споткнулась о мамино затвердевшее, в миг ставшее чужим лицо.

– Да во сне, во сне, не беспокойся...
– поспешила внести ясность Маринка. Это просто удивительно, какой чужой, неприятно-строгой и не желающей ничего понимать становилась мама, когда разговор касался чего-нибудь ЭТАКОГО. Каких- нибудь "Маринкиных глупостей", как называли это все в семье. Все, кроме бабушки. Но бабушка, по мнению домочадцев и соседей, сама была "с фантазиями"...

– Ох, чадушко ты мое, ну когда же ты станешь серьезнее?
– у мамы явно отлегло от сердца.

– А зачем? Так интереснее!
– вновь потеряла бдительность Маринка.

– А затем. Ну-ка, сядь нормально, давай поговорим, как два взрослых человека...

Маринка недовольно засопела. Ей не хотелось чувствовать себя взрослой в такое прекрасное летнее утро. Кроме того, если уж было сказано "сядь как следует", разговор будет явно неприятный.

– Ну скажи мне, долго это будет продолжаться?
– разговор начинался, точно следуя извечному сценарию, который кто-то написал много-много лет назад специально для педагогических бесед. Маринка вздохнула, но решила пока от сценария не отклоняться:

– А что я сделала?

– А то. Вечно у тебя все не как у людей. Ты словно не в реальном мире живешь, а в книжках своих. Вон, три полки сказками забиты. У Валерки с третьего этажа, например, сказок не найдешь. У него вместо них все, что можно достать по компьютеру. А у Верки - по психологии. Люди уже сейчас к институту готовятся. А ты? До сих пор, как дошкольник, во сне летаешь, да сказки читаешь. Да дошколята и те знают, кем стать хотят! А ваша светлость?

Маринка угрюмо молчала. Вообще-то, она знала, кем хочет стать. Но говорить об этом не стоило, потому что в этом, реальном, мире такой профессии просто не может существовать.

– У тебя вечно какие-то фантазии, - продолжала обличать мама, - вот, полюбуйся на свой дневник!

Марина нехотя скосила глаза. Уж свой-то дневник она знала до последнего пятнышка. И отлично помнила так возмутившую маму запись: "Вчера ваша дочь принесла в класс домового. Примите меры!"

– Ма-а, - осторожно начала она, - ну что тут такого? Еленушка сама много раз жаловалась, что в классе "хронический беспорядок". Тошка убираться будет, парты мыть... Его дом снесли, а ты второго домового ни за что бы не разрешила...

– О-о-о!
– мама закатила глаза, - Марина, ты не маленькая! НИКАКИХ ДОМОВЫХ НЕТ!!! Нет, и быть не может. Не должно!

– Угу. А на шкафу кто сидит?
– Маринка показала на Тимку, который, болтая ногами, с интересом прислушивался к беседе, но предпочитал молчать. Он вчера, убираясь на кухне, грохнул любимую мамину чашку. Поэтому сегодня старался держаться скромно и незаметно.

– Нахал и хулиган!
– отрезала мама, - Тоже мне, нашли домового... тут она немного притормозила.

Тимку мама любила и ценила: он хорошо умел печь пироги, жарить картошку, вышил все полотенца и скатерти в доме. Только вот убираться у Тимки не получалось. Всегда он что-нибудь разбивал при этом. Любить-то мама его любила, но вот понять, что он домовой, не могла. То есть, понимала, конечно (как спорить с очевидным?), но не признавалась в этом даже самой себе. Поэтому, когда речь заходила о том "кто есть кто?" мама эту тему быстренько заминала, переводя разговор. Вот и сейчас:

– В общем так! Ты должна, наконец, спуститься с неба и стать такой, как все нормальные люди. Я не хочу, что бы ты выросла неудачницей. Чудачкой, как твоя бабушка. Пора начать серьезно смотреть на вещи. Я понимаю, что у тебя еще 4 года до окончания школы, но время летит незаметно. С этого года начнешь готовиться в медицинский институт!

– Но мама!!! Я же...

– Никаких мам! Ты сама не способна решить, что тебе нужно! Вот станешь серьезным человеком, тогда поговорим... А пока обещай мне, что больше не будет ни каких глупостей. Ты слышишь? НИКАКИХ!

– Мама, ну послушай...

– Ничего не хочу слушать!!! Немедленно дай слово, что отныне перестанешь заниматься всякими глупостями! Ну!?

Это "Ну!?" прозвучало резко, как удар. И тогда Маринка не выдержала. Зарываясь в подушку, обозлившись на всех вокруг, и на маму, такую непонимающую и чужую, и на молчащего, не пришедшего на помощь Тимку, и на тех, кто были "все нормальные люди", и на кого ее заставляли быть похожей, она закричала: