–  Нам известно про пустые корабли, из которых пропали экипажи, причем полностью. А также об исчезновении шахтеров и множества людей. Официально считается, будто виной тому эскалация конфликта между Гарсоном, Инхавеном и системой Тлай. Правительства этих миров все отрицают, как, впрочем, и следовало ожидать.
– Он замолчал, и пауза получилась зловещей.
– Но на сей раз мы вынуждены поверить многочисленным заявлениям - там происходит что-то очень серьезное. Что вы слышали?

–  Посетители станции говорят о каком-то злобном существе, которое охотится на представителей разумной жизни и пожирает их, - ответила я и добавила: - Многие народы склонны объяснять катастрофы именно такими историями и легендами.

–  И возможно, не без причины, Нимал-кет. А есть сведения, откуда появляется это существо?

–  Никто не знает. Один капитан рассказал мне, что впервые его заметили в дальней точке на Границе, оно прошло по шахтам Тлая, а недавно атаковало корабли около Гарсона.
– Я помахала пальцами, показывая, что не считаю это серьезным.
– Между Тлаем и Гарсоном то и дело возникают вооруженные столкновения. Эта кет не видит никаких причин примешивать сюда загадочное чудовище.

Сказав это, я вдруг засомневалась в своих словах. Рэджем вздохнул.

–  До сих пор все было относительно тихо, Нимал-кет, но сейчас об этом говорят во всех новостях. Колонии Инхавена и Гарсон подверглись жесточайшей блокаде со стороны Тлая. Она длится уже несколько месяцев. Обстановка все более и более усложняется.
– Рэджем помрачнел.
– Тлай отправил военные корабли к Гарсону. Эксперты Федерации опасаются, что они нанесут удар по самой планете.

–  Убийство!

–  Средства массовой информации на Тлае предпочитают слово "разрешение" конфликта, - глядя мне в глаза, поправил Рэджем.

Хубит почти не принес мне утешения, когда я закрыла глаза и начала раскачиваться на своем месте, тихонько напевая себе под нос. Глупые существа, сеющие разрушения вокруг себя, разве их жизнь и без того не коротка? Вот почему так важны цели Паутины: слишком часто один вид уничтожает другой. Если Гарсон падет, только Паутина будет помнить легенды, сказания, а также множество подробностей обычной жизни ушедших в небытие жителей этой планеты. Мы сохраним в памяти изобилие и одновременно простоту их поселений, запах хмеля и сиропа во время сбора урожая...

–  Мадам?

Вздрогнув, я пришла в себя, в свой нынешний образ, - короче говоря, вернулась на "Ригус". Один взгляд на Рэджема - как мне знакомо это напряженное выражение лица. Ну вот! Я привлекла к себе его внимание. Настоящая кет даже не моргнула бы, услышав такую новость, поскольку их интересует только собственное благополучие.

–  У этой кет выдался очень трудный день, Поль-человек, - очень спокойно сказала я.
– А ваши новости меня расстроили. На Гарсоне живет много... выгодных клиентов.

Рэджем провел рукой по лицу, а потом кивнул.

–  Прошу простить меня за то, что вел себя не слишком сдержанно, Нимал-кет. Я понимаю, насколько важны для вас ваши клиенты. Мы обязаны предотвратить новые смерти, и не имеет значения, в чем их причина - в войне или людей убивает чудовище, о котором вы мне рассказали.

–  Да.
– Ухватившись одной рукой за хубит, я положила другую ему на сердце и под ладонью почувствовала его биение, шесть моих гибких пальцев прикрывали почти всю грудь Рэджема. Его тепло неожиданно подействовало на меня успокаивающе.
– Если эта кет может помочь, вам нужно только попросить, Поль-человек.

И снова Рэджем слегка прищурился, но, прежде чем он успел как-нибудь отреагировать, я твердо сказала:

–  Эта кет объяснит свою готовность, Поль-человек, поскольку вы достаточно хорошо знаете наши обычаи, чтобы мое поведение показалось вам странным. Кет-Прайм расположен не настолько далеко от Границы, чтобы игнорировать опасность, которая может ему угрожать. Поскольку сумка этой кет еще не готова наполниться жизнью, она должна сделать все, чтобы защитить тех, кто благословен.

"Такова печальная правда", - подумала я, зная о страшной уязвимости народа, чье воспроизводство ограничено исключительно рамками одной планеты.

Кет способны иметь потомство, только когда они становятся достаточно взрослыми, чтобы вернуться в свой родной мир, такова традиция.

Если Рэджему и стало смешно, когда он посмотрел на хрупкое, не слишком сильное существо, объявившее, что оно намерено стать защитником своего народа, ему хватило такта не показать своего удивления. Вместо этого он прикоснулся к хубиту двумя пальцами и чуть склонил голову.

–  Как и все мы, Нимал-кет, - тихо проговорил он. Мы встали с матраса. Я не хотела, чтобы он уходил, но что я могла ему сказать? Возможно, он чувствовал то же самое, когда с улыбкой проговорил: