– Что касается исходного вида, шеф, то они предпочитают шимпанзе. И не вдруг, а постепенно. Они теперь помешались на эволюции.

– Эволюция?
– оживился Главный.
– Что-то новенькое.

– Французская выдумка. Я в этом пробовал разобраться. Если, к примеру, взять дождевого червя и вместо него сразу подсунуть африканского носорога, то все увидят, что их надули. Но если тот же фокус растянуть надолго, то никто не заметит. В этом вся штука: кто видел червяка - все давно вымерли, а кому встретился носорог - тому некогда рассуждать о всяких пустяках.

– И сколько же на эти фокусы надо времени?

– Они говорят, миллиарда лет должно хватить.

Шеф тихо присвистнул:

– Вот уж, действительно, нахалы. Где ж они возьмут миллиард?
– Он что-то прикинул и сказал твердо: - Нет, столько не дам. Пусть не надеются.

– А если меньше, то они опять парадоксов навыдумывают. В этой их эволюции промежуточных звеньев не хватило, так они всю землю перерыли.

– Нашли что-нибудь?

– Найдут. Вы же в них верите.

– Найдут, - повторил шеф.
– Докопаются.

Он вышел из-за стола. На нем оказались линялые джинсы, кроссовки и майка с картинками.

На следующий день я едва протиснулся в кабинет Главного, доверху забитый книгами. Сам он сидел за столом, скрытый горой рукописей.

– Прошлый раз, - сказал шеф, - мы с перигелием Меркурия промахнулись. Они сто лет головы ломали. Однако нашелся толковый малый, придумал, как вывернуться. Только тебе придется поработать.

По извиняющейся интонации, столь редкой в его голосе, я понял, что работы хватит.

– Вот здесь, - шеф раскрыл мудреный журнал, - сказано, как искривить пространство, а заодно и время. То есть сказано, что в конце концов должно получиться, а как это сделать, ты и сам сообразишь. Начало сдвинешь на десяток миллиардов лет назад. Чтобы не мучиться парадоксами, устроишь большой взрыв.

– Это из-за одного паршивого Меркурия?

– Дешевле не получается.
– Шеф неожиданно притянул меня за лацкан и, зачем-то озираясь по сторонам, зашептал в самое ухо: - Вот еще за чем последи: если где у какого тела материи отнимется, то чтоб у другого столько же и прибыло. Не больше и не меньше. У них сейчас с этим строго.

Он властно отстранил меня и вернул лицу обычное выражение.

– У нас завтра что? пятница? Вот и прекрасно. Отсчитаешь миллиард лет назад и заквасишь жизнь. По этой статье научишься плести хромосомы. Можешь не церемониться: если что запутаешь, они распутают. И пусть эволюционируют, раз им это нравится.

Я чуть не заплакал от досады:

– Шеф, ну как же так можно! Только и делаем, что крутимся как нанятые. Где же наша профессиональная гордость?

– Кому из нас двоих положено рассуждать!
– зарычал в ответ Главный и запустил мне в голову самодельный черной дырой.

Шуточки у него, пожалуй, грубоваты, - успел я подумать, закрываясь энциклопедией. Но до чего быстро осваивает новый материал!

На этот раз Главный понял с полуслова, но беспощадно выждал, пока я вконец не запутаюсь в намеках. Потом резко спросил:

– А если короче?

– Если короче, - ответил я, махнув на себя рукой, - то в этой гипотезе они больше не нуждаются.

– Занятно. А куда же мы в таком случае подевались?

– С этим у них никаких сложностей, шеф. Нас никогда не было, и точка.

Шеф слабо кивнул, словно не ожидал услышать ничего другого. Он надолго занялся старинным чернильным прибором, рассеянно водя пальцем по его мраморному рисунку.

– Надо же, а я и не знал.
– Он вышел из-за стола и поглядел на опустевшее потертое кресло.
– Значит, гипотеза.

Он направился к окну и так остервенело рванул створки, что вылетевший шпингалет звякнул у моих ног. За окном было по-прежнему. В густой траве гудели шмели и дрожала тонкая паутина, река плескалась на порогах - все своим чередом. Пестрая бабочка беззаботно разложила крылья прямо на стекле.

Главный затаился и ловко накрыл ее сложенной в совок ладонью.

– Интересно бы узнать, - сказал он, с любопытством заглядывая между пальцами, - откуда она взялась? И это все откуда?
– Он требовательно указал в окно.

– Они твердят, шеф, что это было всегда. Или же по всяким там законам получилось из тех вещей, что были еще раньше.

– Допустим. А для чего там на горке торчит эта штука?

– Памятник архитектуры, шеф. Охраняется законом. С чего бы ей не торчать?

Возле реки надсадно нудил одолевающий бугор грузовик. На ближнюю сосну прилетела ворона, облюбовала самую хлипкую ветку и, примостившись, удовлетворенно каркнула.