— Ходить по магазинам опасно, — сказал он.

Сокорро кивнул.

— Да. Поэтому каждый подарок ценен. Гаррик поправится, Тарин. Матушки пришлют для него лекарство.

— Охотник, — жалобно сказал Тарин и посмотрел на забинтованную руку клювоноса. — Джейдон сказал…

Сокорро фыркнул.

— Он ошибается. Мужчины с ним не согласятся. Я слышал, как Джонас говорил Гайдеону, что Джейдон ведёт себя как хандажа.

— Ну, если даже брат назвал его… — тихо сказал Тарин. — Значит, так и есть! Что бы это ни значило. — Он замолчал и уставился на кружку. — А мужчины точно с ним не согласятся? Что же теперь будет?

— Гаррику позволят высказаться. Хотя это правда, что мальчики положены только офицерам, потому что те доказали свою ценность. Эти мужчины хорошо потрудились на благо общины. Но ранение Гаррика не умаляет его заслуг.

— Нет, — прошептал Тарин.

— Вообще-то, — послышался позади голос Гайдеона, — Джейдон прав. Чтобы выжить, мы должны быть сильными. Здоровыми и целыми. Наши ресурсы ограничены. Кстати, Сокорро, правильно — «ханжа», а не «хандажа». И чтобы я больше не слышал от тебя это слово в отношении мужчины. Любого мужчины.

Позвоночник Тарина был «готов» наброситься на Гайдеона за его внезапное появление и неправильные слова, но Тарин взял себя в руки и прошептал:

— Нет, он не добыча.

— Но мы ценим знания Гаррика и уважаем его как человека, — сказал Гайдеон. — Он стоит больше, чем три потерянных пальца. Но мы не всегда следуем правилам. Особенно, если это касается наших знакомых мужчин или мальчиков.

У Тарина скрутило живот. И как бы они поступили с его мужчиной, если бы он получил более серьёзное ранение? Неужели они заберут Тарина у клювоноса, если он не сможет больше охотиться?

Тарин всхлипнул, словно пойманный заяц, и жалобно посмотрел на Гайдеона, но тот уже отвернулся, чтобы проверить состояние Гаррика.

Сокорро улыбнулся Тарину и пошёл помогать целителю.

Похоже, Гайдеона обрадовали повязки Гаррика и температура его лба. Как только Тарина оставили одного, он прикусил большой палец, пытаясь унять сочувствующую боль.

Клювоносу придётся тяжело, когда он проснётся. Над ним и так уже подшучивают, что у него дважды пойманный мальчик, который ещё и ранил его оба раза. А теперь Гаррик стал инвалидом, и ему вновь надо будет бороться за Тарина.

У клювоноса и так было полно проблем, а Тарин только ухудшает ситуацию.

Позвоночник Тарина извивался, будто заячьи кишки в костре. Тарин хмыкнул. Он больше не понимает, чего хочет его позвоночник, да и чего хочет он сам! Клювоносу должно стать лучше. Тарин хотел этого очень сильно, но как ему помочь, он не знал. Тарин ведь даже не смог бросить глупого Кори, когда за тем гнались мужчины. Так как же он оставит своего раненного мужчину? Нет! Не оставит.

Тарин поёрзал. Позвоночник требовал уйти. Обычно Тарин знал, что позвоночник прав и прислушивался к нему. Но сейчас? Позвоночник предлагал лёгкий выход. Если Тарин сбежит, то он избавит Гаррика от проблем. И самому Тарину больше не придётся чувствовать такую боль, словно невидимый падальщик роется в кишках. Тарину будет лучше в зимнем лесу. И клювоносу не придётся смотреть, как у него отбирают мальчика, да и что-то доказывать Тухлому Яйцу тоже.

Тяжелей всего будет остаться. Поэтому позвоночник сразу отверг эту идею. Тарин совсем запутался, ведь позвоночник ещё никогда его не подводил и всегда подсказывал верные решения. Тарин сильно прикусил палец. Неужели позвоночник предаёт, когда становишься цивилизованным?

Сев поближе к Гаррику, Тарин стал напевать ему песни. Теперь он цивилизованный мальчик и уже многому научился. Лес не примет его обратно.

Желтобородый толстый клювонос ранен. Спит… Тарин останется и будет бороться за своего мужчину!

Позвоночник ошибается. Неправильно сбегать от проблем!

— День Свечей, — прошептал Тарин, пытаясь успокоить жгущий позвоночник. — Тогда и уйду. А сейчас защищу клювоноса от Тухлого Яйца.

Похоже, позвоночник согласился с компромиссом, и Тарин продолжил петь.

— Гаррик на охоту пошёл, — прошептал Тарин, поглаживая клювоноса по голове. — Заячью шкурку он там нашёл. Домой он вернуться спешил поскорей, чтобы Тарину стало теплей…

Гаррик перестал хмуриться, и его плечи расслабились.

Тарин всё пел и пел, пока не услышал за дверью звуки. У дежурных медиков была пересменка, и они что-то обсуждали. Мужчины вечно забывают, какой у мальчишек хороший слух. Поэтому, когда они думают, что их никто не слышит, спокойно разговаривают на свои мужские темы. Как Тарин уже заметил, Сокорро и Аран всегда делятся последними подслушанными новостями во время свободного часа после уроков. Дверь немного приглушала слова, но услышав имя своего мужчины, Тарин весь превратился в слух.

— Капитан Гаррик единственный лежачий пациент. Его мальчик сейчас с ним.