Тарин зарычал, когда входная дверь распахнулась и в комнату ворвался ледяной воздух. Мужчины вечно выпускают тепло! У входа стояли кадет Кинан и лейтенант Кейл.

— Закройте дверь! — почти хором закричали мальчишки из бассейна, ныряя в тёплую воду.

— Молчать! — скомандовал Кейл, и выглядел при этом так строго, что Тарин его таким ещё ни разу видел. — Это важно. Где дважды пойманный?

— Чё-ё-ёрт! — взвыл Тарин. — Вёл себя хорошо!

— Мальчик, пошли с нами в лазарет. Капитан Гаррик ранен. Он зовёт тебя.

Не успев крикнуть «чёрт!», Тарин помчался на выход. Он вылетел на улицу и рванул прямо по сугробам, чтобы побыстрей оказаться рядом со своим мужчиной. Кейл и Кинан последовали за ним. Цветочные подошвы Тарина потерялись по пути, и он босиком мчался по снегу. Его мужчина ранен!

__________________________________

* Сепшн — ресепшн, стойка регистрации, приёмная. (Тарин снова не смог правильно выговорить слово).

Глава 15

Тарин теребил свою косу и еле сдерживался, чтобы опять не начать кусать палец. Целитель Гайдеон уже отругал за это. Глядя на своего мужчину, Тарин будто ощущал его боль. Прикасаться к Гаррику нельзя, но если прикусить руку, становилось легче.

— На самом деле тебе не больно, — сказал Сокорро. — Это всего лишь твоё воображение. Не смотри на бинты. Веди себя хорошо, если хочешь остаться с ним в палате. Гайдеон и так перенервничал, — Сокорро помолчал. — К тому же он раздосадован. Говорит, что всегда что-то случается, и он пропускает праздник в честь Короткого Дня!

Тарин пожал плечами. У позвоночника не осталось сил переживать за кого-то ещё. Он и так вибрировал, словно был полностью сосредоточен на бедном клювоносе.

— Почему он спит?

— Тарин, — сказал Сокорро. — Я понимаю, что тяжело смотреть на своего раненного мужчину, но ты уже спрашивал меня об этом.

— Почему, — повторил Тарин.

— Когда тело изранено, оно отключается, стараясь поскорее излечиться, — объяснил Гайдеон, вернувшийся из офиса Титуса. — Радуйся, что это так, Тарин. Если бы он не спал, то сильно страдал, ведь успокоительный отвар не особо помогает в таких случаях. Как только я уверюсь, что он пошёл на поправку, я дам ему Матушкины микстуры. У нас их осталось очень мало.

Тарин зарычал.

— Гаррик выживет! Твои микстуры не пропадут!

— Сокорро, налей Тарину полстакана успокоительного отвара. Мальчик, Гаррик не умрёт, если за следующую пару недель не подхватит инфекцию. Как только его организм начнёт бороться, я дам ему белые таблетки. К тому же я не собираюсь будить его, чтобы потом снова давать успокоительное.

Тарин нахмурился. Гайдеон друг Гаррика, и он будет бороться за его жизнь. Но сейчас его желтобородый сильный мужчина лежал неподвижно на кровати, и Тарин не мог стоять спокойно.

— Гайдеон, она снова кровоточит, — сказал Сокорро, показывая на бинты. — Мазь не помогла остановить кровь.

Целитель потёр лицо.

— Приподними его руку. Кровотечение не такое сильное, чтобы снова накладывать жгут, тем более если мы хотим сохранить ткани. Сменим повязку через несколько минут.

Тарин подошёл ближе и приподнял предплечье своего мужчины.

— Я подержу.

Сокорро кивнул и начал готовить успокоительный отвар, чистые бинты и новую порцию заживляющей мази.

Тарин во все глаза смотрел на окровавленный, замотанный в белую ткань большой ком, который ещё недавно был целой правой рукой клювоноса. От увиденного у Тарина заболела собственная рука.

Сокорро дал ему отвар, и Тарин без пререканий выпил, не обращая внимания на горечь.

В прошлый раз Тарина стошнило, хотя это могло быть и от нервов, ведь тогда его только что поймали и выдрали зуб…

Появилось ощущение, будто в животе что-то ухнуло — как бывает, когда чуть не свалился с дерева. Однако отвар помог, и жуткое чувство панического страха стало потихоньку уходить. Тарин не мог отвести взгляд от своего мужчины.

— Тарин, ты сможешь мне помочь, только спокойно? Если поддержишь предплечье Гаррика, то мы с Сокорро обработаем рану.

Тарин кивнул и одной рукой погладил бицепс клювоноса, а второй осторожно подхватил его под локоть. У Тарина подступил ком к горлу. Да, он привык сворачивать шею пойманным зайцам и снимать с ещё тёплых тушек шкуру, помогать разделывать оленя… И даже видел ногу глупого Кори, когда того укусила дикая собака, но смотреть на ужасные ошмётки человеческой руки было страшнее всего.