Матч закончился в четыре часа. Подруга и баскетболисты поехали отмечать победу с черлидершами, а я отправилась в гостиницу, чтобы поменять сумку и потерять время.

Когда время подходило к первой четверти пятого, я спустилась в холл, отдала карточку и поспешила к месту празднования. Это был двухэтажный желтый дом, находящийся в пятистах метрах от стадиона. Уже порядком темнело, возле ворот лежали огромные сугробы. Я открыла калитку и зашла во двор.

Здесь было чисто, убрано и в полном порядке. Каменная дорожка к дому, клумбы с цветами, небольшой сад, застеленные полиэтиленом качели. Гараж был открыт. В нем стоял барбекю, гриль, две машины и куча всякого хлама, который можно было бы прибрать.

Когда я вошла в дом, я удивилась, увидев игроков из «Медведей», но виду старалась не подать и не вляпаться в еще несколько «изумительных» историй. Я сбросила сумку и куртку в гардеробе и поднялась в поисках Ильи и Миши.

Не найдя никого из знакомых на первом этаже, я поднялась на второй. В дальних комнатах слышались крики, но я не обратила на это внимания. Мой взор привлек балкон в правом конце коридора. Пластиковая дверь выходила на роскошный балкон с резными перилами.

Но я не успела дойти до привлекшей меня двери. Мне закрыли рот рукой и потащили в направлении одной из комнат. Перебрав кучу вариантов развития событий, я поняла, что сильно боюсь.

Я кричала и старалась вырваться, но все казалось тщетным. Человек, державший меня за пояс и несший меня, был гораздо сильнее и быстрее. Я оказалась в какой-то спальне с желтым освещением спустя полминуты. Я понимала, что меня загнали в ловушку. И лучше будет, если это окажется просто неудачной шуткой. Для всех.

Меня кинули на кровати так, что я ударилась коленом об угол, порвав колготки и разодрав коленку. Я зашипела. Удар был неожиданным и сильным от восприятия. Я перевернулась на спину и попятилась назад. Передо мной стоял возле кровати капитан «Медведей». Имени его я, к счастью, не помню. Он хищно улыбался, но пока ничего не говорил. Я смотрела на него испуганно, со слезами на глазах, все еще пятясь, пока не уперлась в спинку кровати.

Он резко прыгнул на меня, хищно скалясь, будто хищник поймал свою жертву. И этой жертвой была я. Почему?

— Я уже несколько дней мечтаю попробовать девушку Смирнова. И вот он — удобный случай, — он ухмыльнулся, а я попыталась закричать, но мой рот зажали, едва я успела пискнуть.

Я кусала его пальцы, стараясь убрать его руку, но он смог умело пристегнуть меня к кровати одной рукой, продолжая держать рот. Такого чувства страха в своей жизни я никогда не испытывала. Жизнь мельтешила перед глазами со всеми ее радостными и печальными моментами. И я понимаю, не будь меня у Смирнова, возможно, я бы не оказывалась в таких положениях. Всем было бы проще, если бы я продолжала игнорировать существование и ненавидеть всех баскетболистов.

Парень вдавил меня в кровать.

— Что ты хочешь от меня? — прошептала я. Слезы давно высохли. Даже малым проявлениям хоть каких-то чувств не осталось. Я пыталась всеми силами взять себя в руки, но понимала, что я в таком недостатке энергии, что даже не могу пошевелиться. — Что тебе нужно от Миши?

— Ну-ну, лапуся, мне нужно просто отомстить ему за все грехи.

Я боялась. Жутко боялась. Я понимала, что сейчас случиться. Он стал расстегивать мою юбку и рвать колготки. Я вся сжалась. Кричать я не могла из-за куска материи во рту. В один момент он убрал ее и поцеловал меня, проникая своим языком мне в рот. Я со всей силы постаралась укусить его, выждав момент.

— Сучка! — зашипел он, треснув меня по щеке и вставив опять кляп. Слезы хлынули с новой силой по сухим щекам. Я вся тряслась. — Ну что ты, я постараюсь быть нежным, но ничего не обещаю.

Одежда все еще оставалась на мне. Это, конечно, меньший позор, но все равно позор. На меня напала истерика. Я захлебывалась слезами, стараясь дышать через нос, чтобы не задохнуться.

Парень перевернул меня на живот, закрепив мои руки у меня над головой. Запястья были скованы наручниками. От резкого поворота наручники поцарапали левое запястье, и хлынула кровь. Кровь капала на подушки, а малейшее соприкосновение с чем-нибудь кисть не выдерживала и отдавалась острой болью, отчего я еще сильней заплакала.

Я слышала музыку с нижнего этажа и постаралась выть громче, но, думаю, это было бесполезно. Треск расстегнутой ширинки брюк моего насильника донесся до моих ушей. Я еще больше зарыдала, готовясь к своей участи. В книгах и фильмах женщины дерутся со своими насильниками, даже самые слабые. Но я была живая, а не актриса. И я ничего могла сделать со всем происходящим, надеясь на случай.

Он вошел в меня резко, разрывая меня, словно ножом, на сухую. Я напряглась, отчего боль разносилась по моему телу сильнее. Меня брали судороги. Боль сковала ноги, и я перестала их чувствовать на долю минуты. Руки затекли от скованности и одного положения.