– Так это через двенадцать миль за мостом направо, а нам в Пеннилейн налево. Прыгай, довезем, если хочешь.

Сельское гостеприимство и взаимовыручка – великая сила американской глубинки. Я забрался в повозку, пытаясь вытереть рукавом льющийся со лба пот.

– Хотите пить? – девочка протянула мне пластиковую бутыль с водой.

Я взял ёмкость и сделал длинный глоток. Холодная, почти ледяная вода вернула мне способность соображать.

– Спасибо. Откуда у вас такая холодная вода? – удивился я.

– Из колодца, – ответила девочка. – По пути набрали.

Я кивнул.

– Что-то жарко больно сегодня, – сказал старик, не поворачиваясь. – К грозе идёт.

– Солнце обещали, без дождя. Я и зонт не взял.

Старик усмехнулся. И я понял почему буквально десять минут спустя. Лошади втащили повозку на горку, колея, петлявшая в высоком кукурузном поле дальше спускалась вниз, уходя к горизонту, и если с одной стороны пригорка светило солнце, то с другой прямо на нас летела тёмная громада облаков.

– Что я говорил? – Старик закурил и пришпорил лошадей. – Надо бы где-то спрятаться.

Через пару минут налетел шквал, – редкое, в общем-то дело для наших широт, небо затянуло полностью и повозка затормозила под старым раскатистым дубом, часть которого до сих пор ещё растёт по дороге в Дулут, не доезжая километра до развилки с Пеннилейном, куда и направлялись, как выяснилось, старик с девочкой.

Мы стояли, наблюдая, как молнии колотят в землю – их несло со стороны озера.

Дальнейшее я помню плохо.

Мощным ударом молнии дуб раскололо пополам, часть его с треском повалилась на землю; обжигающий огонь разряда задел меня по касательной, слизнув кожу с руки и части спины, мощный, хлесткий толчок, змеей пробежавший по телу, отбросил меня на обгоревшую траву. Когда подоспела помощь, я почти не дышал.

Конец ознакомительного фрагмента.