Ну а главной мыслью была, конечно, та, что теперь он, Сидоров, обладая этой дискетой, может подготовить и провести какой-нибудь финансовый документ. Это было очень заманчиво. Тем более для Сидорова, которого любила одна очень красивая женщина, но из-за отсутствия у Сидорова достаточного для ее содержания дохода, жила с каким-то маменькиным ( а, вернее, папенькиным ) сыночком, ругая его на чем свет стоит, когда Сидоров звонил к ней домой поболтать.

Сидоров призадумался. И через пять минут он уже искал на улице телефон-автомат, чтобы позвонить другому старинному другу еще с детского сада, который сейчас в какой-то подозрительной фирме занимался финансами, ездил на огромном джипе и вообще выглядел на все сто.

– Ну и сколько тебе надо обналичить?
– недоверчиво вопросила трубка.

– Миллионов двадцать, - Сидоров говорил вполголоса, оглядываясь по сторонам.

– А откуда они у тебя? Хотя постой, это не по телефону, - трубка замолчала ненадолго, - ты знаешь, где я сейчас?

Сидоров знал.

– Подъезжай сегодня к семи, у меня все обсудим. Лады?

– Хорошо.

Итак, Сидоров решил встать на шаткий и опасный, но такой завлекательный преступный путь.

3.

В семь часов Сидоров был у своего друга, Иванова. Иванов сказал, что лучше поговорить на улице, по дороге. Они зашли на проспекте в бар, выпили водки, и Иванов спросил:

– Ну так откуда?

Сидоров уже понял, что ему ничего не остается, как рассказать правду. Он все объяснил.

– А почему именно двадцать?
– поинтересовался Иванов.

Сидоров пожал плечами.

– Ну не знаю... Можно, наверно, больше...
– неуверенно ответил он.

– Никаких двадцати!
– отрубил тогда Иванов.
– Берем все и пополам. Идет?
– спросил он, и, не дожидаясь ответа Сидорова, добавил:

– Сколько там у них на счету?

– Можно посмотреть, - промямлил Сидоров.

– Ну так идет?
– Иванов посмотрел Сидорову прямо в глаза.

– Идет...
– вяло согласился Сидоров.

Вечером следующего дня Сидоров, основательно проштудировав документацию по соответствующей программе и воспользовавшись дискетой, провел крупную ( аж руки задрожали ) сумму денег в указанный Ивановым банк. А на следующе утро началось. Такой беготни и таких выражений лиц Сидоров до этого никогда не видел. Он сидел злой и потный, и только одному Богу известно, как он боялся. Он только сейчас понял, что скажи девочка с голыми ногами из филиала, что она накануне передала Сидорову КАКУЮ-ТО дискету, ему бы тут же настал конец. Но видимо там, в филиале, мало чего понимали и сильно перепугались. Сидорова не трогали. Получилось примерно как в преферансе: заказываешь мизер, смотришь карты соперников, пока они совещаются, и видишь, что восемь взяток твои. И вдруг кто-то советует: "А давайте зайдем в черви, проверим!" Соперники, как под гипнозом, ходят. И все! Взяток нет. Довольно нервная ситуация.

Через неделю страсти поутихли и все свалили на технику. Подали на какую-то фирму иск в суд, понабежала куча экспертов. А той девочки с голыми ногами Сидоров больше не встречал. Радовались, что денег в филиале оказалось сравнительно мало.

А еще через неделю Иванов вручил Сидорову его долю - чемоданчик с пачками аккуратно упакованных купюр. Что-то около миллиарда рублей. "Двести штук баков", - усмехнулся про себя Сидоров, забирая чемодан. И прямо с ним понесся к Аллочке, к той очень красивой женщине, которая его любила.

4.

Он так набоялся за эти последние две недели, что просто не представлял себе, что он будет делать один в квартире с такими деньгами. Правда, закралась было в голову подлая мысль о всяких капиталистических излишествах, о заказе женщин по телефону и прочее подобное, но все равно, впревой, да еще и с такими деньжищами было как-то боязно.

Уже стемнело и вокруг фонарей тучами летала мошкара. Сидоров стремился в дом номер пять, к Аллочке. Ног он под собой не чувствовал.

Окрыл ему ее мужчина. Такое улыбастое создание, с ровной кожей, румяной лысиной и очками, дать которому какое-то определенное количество лет делом было абсолютно немыслимым. Оно изобразило вопросительное выражение на лице, типа: "Чем могу?" Но тут на заднем плане показалась соблазнительная Аллочка в пеньюаре и бесцеремонно пригласила Сидорова:

– О! Сидоров! Дорогой! Заходи, заходи...

Она чуть-ли не оттолкнула у входа своего сожителя, и, взяв Сидорова за указательный палец свободной руки ( фирменный жест! ) повлекла гостя вглубь квартиры. Сожитель сразу где-то растворился.

Если женщина оглядывает мужчину с головы до ног, и потом - с ног до головы - значит, она к нему неравнодушна. То и случилось с Сидоровым. Его задерганное тело примостилось на табурете, чемодан же он из руки не выпускал, как в фильмах про шпионов.

– Сколько мы с тобой не виделись?
– вопросила Аллочка, - Ну, рассказывай!

Сидоров оглянулся на дверь ( сожитель не подглядывает? ) и раскрыл чемодан. Там зажелтели пачки стоысячных купюр. Аллочка заглянула туда с таким выражением лица, как будто там были нечистоты.

– Откуда это?
– спросила она.

– Заработал, - с оттенком гордости и тревоги одновременно поведал Сидоров.

– То есть? Ты что?
– Аллочка перешла на истеричный шопот, - Ты где это взял ? Ты что?!