Пресвитер перехватил заинтересованный взгляд собеседника:

— Волдорт, мне посчастливилось читать многие древние книги. Я видел многие древние писания и, чтобы понять, искал тех, кто мог бы меня научить читать их. И я нашел таких людей. Старых и мудрых. Иногда я получал знания способами, за которые меня любая инквизиция сочла бы неугодным. Например, язык древнего Эола, на котором было написано большинство старых манускриптов. Как прочесть? Как расшифровать тайные знаки?

— Не знаю, — Волдорт пожал плечами. — Язык мертв уже много столетий. Последние его носители давно скончались от старости…

Священник встретился взглядом с кардиналом и обомлел.

— Именно. Я разрыл могилы… Я выучил их язык… — Грюон бросил знамение и склонил голову. — Но жажда знаний не грех, и мои Боги — Живущие Выше простили меня. Иначе как бы я получил Истинную Силу?

Волдорт внутренне задрожал: брат Грюон был в Мертвом Королевстве. Он нашел души угодных ему мертвецов и вернулся живым. На такое способны единицы… А сейчас, когда Грюон говорит ему это, он даже не таится. Уверенный, что знание Волдорта не причинит ему вреда. Почему он рассказывает подобное? Откровение за откровение? Он настолько готов открыться, чтобы услышать в ответ признание? Или это новая мудреная игра?

— Брат мой, — кардинал придвинулся ближе к столу, — все эти бесценные рукописи я перенес в свою библиотеку. Как и те, что принадлежали умнейшему Остэлису.

При этих словах внутри Волдорта все сжалось, но он смог удержать себя в руках, и на его лице отражалось лишь безразличие, которое, впрочем, кардиналом было истолковано верно. Он догадался, что священник понял: его тайник рассекречен, ибо в подобном случае любой мудрец проявил бы интерес к таким книгам, но не равнодушие.

— И я научу тебя, как прочесть их, ибо даже Истинная Сила являет лишь отрывки фраз и образов, настолько мертв тот язык. И поймешь ты, что я говорю правдиво.

Сердце Волдорта учащенно билось. Грудь защекотало волнение.

— Брат мой. Давнишние малые племена мало чем отличались поведением от зверей лесных. Я долго не мог поверить в такое, ведь как же? Мы же созданы подобием Живущих Выше. Мы святые. Но потом я понял. В древних манускриптах говорится, что Семя Жизни, давшее рождение зверю лесному, дало жизнь и таким, как мы.

Волдорт охнул.

— Оттого и все беды. Люди, которые не смогли побороть в себе звериное начало, стали жрецами, проклятым родом. Они оказались слабы. Живущим Выше неугодны слабости, потому мы должны были выступить оружием… Однако я отвлекся.

Кардинал налил себе вина, пополнил бокал Волдорта и пододвинул к нему поднос с фруктами:

— Малые племена в большинстве своем завели обряды. Они были самые разные, но чаще всего вождь имел право сношения с любой женщиной рода. И это был единственный способ удержать власть над всеми соплеменниками, иначе малые племена погибли бы в междоусобицах. Но такое не могло продолжаться долго. Племена разрастались, и древние обряды уже не могли существовать, хотя до сих пор можно встретить подобное в далеких забытых землях, где человек уподобился зверю. Поэтому настала пора для Живущих Выше. И тогда пришел Прощающий Грехи. И тогда народ уверовал в большее, нежели просто в вождя. Но не все пошли за истиной. Остались те, кто уверовал в других богов. В Громы и Молнии. Остались соблазненные Радастаном. Одурманенные иными тварями, что являют лик свой из Великого Кольца. Но суть не в этом. Люди больше стали веровать в силы иные. И это породило сообщества, разделенные различной верой. Среди них Небесное служение, вера в Живущих Выше крепла, и все больше людей обращались к ней, но оставались и другие. Эдализм, Светон, религии древнего Эола, Радастанство… да тебе это уже известно. И, казалось бы, Мир уравновесился. Мы постепенно побеждаем отпрысков чужеродных, но что произошло? Среди служащих Живущим Выше произошел раскол. Это ли не странно? Веру в Живущих Выше стали разделять на культ Прощающего Грехи и Девы Небесной! И даже подняли оружие один на одного! Люди, поклонявшиеся одним богам, стали уничтожать друг друга во имя Прощающего Грехи или Девы Небесной, которые по сути являют собой одно Божество! И это было не так давно! А что мы видим сейчас? Вера слабеет. Из полноводной реки веры в Живущих Выше разбегаются ручейки, все больше превращая ее прекрасные зеленые берега в еретическое болото. Но все это уже я видел в летописях. И нашел ответ в чужой вере. В Нейтчере! Она подробно описана в поэтическом сказании «Возникновение всего сущего и состояние общего Мира. Откровение неизвестного пророка» Остэлиса. И рассказана как миф древнего Эола. Нейтраль — это единое в Мирах. Нейтраль — творец всего, что существует во всех Мирах, видимых и незримых. Будто бы Нейтраль рассеивает Семена Жизни по Мирам. Но и она не способна управлять тем, что уже создано и живет, как и никто не может. И человек не способен понять ее деяний. В своем незнании он приписывает все происходящее силе иных существ, тем самым возвышая их.

— И это все было в той легенде, написанной еще до Пришествия? — спросил священник.

В голове молотом загремело: «Он знает! Он знает, кто такой Кйорт!» По ногам пробежали холодные мурашки.

— Неужели вы думаете, что где-то в Немолчании найдутся те, кто поверят в сказку и примут ее как святые писания?

— Так пишет Остэлис в своей поэме. Уверен, что не все там выдумка, — кардинал смотрел прямо в глаза священнику. — Теперь ты знаешь все. Или почти все. Если ты мне не веришь, я покажу тебе эту рукопись, и, найдя ответы на свои вопросы, я смогу помочь и твоему другу. Но для этого он должен помочь мне. Хочешь ли ты этого?

— Но для чего тебе все это, брат? — Волдорта захлестывало смятение. — Для чего? И разве Живущие Выше…

— Живущие Выше… Прощающий Грехи, Дева Небесная… да и Перерожденные: Мар, Нелли, Энглуд — они все для меня святыни и Боги, что бы ни значилось в ветхих записях о Нейтрали, и за них я сложу голову в бою за спасение Немолчания, если пристанет. Но стадо безумных овец, которые умудряются разделять всех их, приведут Немолчание к погибели. И другие Миры, алчные и похотливые, уничтожат нас, если не явится вера в новых богов, способных сплотить всех. Любая жизнь развивается от меньшего к большему, и так должно быть с верой. Только в этом ее предназначение и сила. Понимаешь меня, священник? Веришь мне, Волдорт?

— Можно ли сплотить чернокнижника и праведника?

— Нет. Для этого существуют воины. Потому нельзя сейчас дать ручейкам разбежаться. Потому надо сплотиться всем разумным существам Немолчания и, объединившись одной верой, вымести отрекшихся прочь из чистых белых покоев.

— А кто будет выбирать угодных новым богам? — Волдорт горько усмехнулся. — Новый вождь?

— И пророки его, — загадочно проговорил кардинал. — Пока еще есть время, пока Палачи, пока Агол со свитой не привели сюда всю свою скотину, надо успеть сплотиться.