Эртаи глянул на кардинала, тот криво усмехнулся.

— Все мои силы каждый день уходили на поддержку плотины. А Немолчание стало разрушаться более явственно. Сначала медленно и незаметно, но с каждым годом все быстрее. Я, как мог, сдерживал этот процесс. Но в конце концов нужен был ходящий, чтобы успокоить Родник, и это могло сработать, если бы Радастан не знал, что происходит. И вот сейчас он ударил с той стороны. Мои заклинания и молитвы не могут больше все удержать. Не знаю, почему они не явились сразу…

— Они должны были дождаться начала разрушения вашего болверка. Другого способа пройти в ваш Мир попросту не существует. Да и корень Родника с той стороны не виден. А им нужно было точно знать его местоположение.

— Понятно, — Эртаи потер лоб рукой, — это объясняет многое. Клокочущий Родник начал разрушать болверк, и произошло то, чего я боялся. Наш План стал умирать.

— Не надо было совать нос не в свои дела, — жестко сказал Волдорт.

— Радастан знал, что запах разлагающегося Плана привлечет Эллоаро, — процедил Кйорт. — И им нельзя было допустить его разрушения до того, как они получат Родник. Я думаю, что они специально скормили мне мозарта, чтобы я шел, куда им надо. Они знали, что в Немолчании есть ходящий, ведь Палачи гнали меня до последнего и уверенно сыграли в свою игру. Нашли Родник, проковыряли в твоих заклинаниях, жрец, несколько дыр и дали ему начать разрушение Плана, проследили за появлением Эллоаро и свели нас вместе. Ходящий не может победить Пожирающего в одиночку. Я не должен был одолеть его, лишь изрядно покалечить. Но даже в этом случае он бы убежал зализывать раны, и они спокойно завершили бы начатое. Только они не учли одного. Ходящий с двумя аарками гарантированно убивает Эллоаро, и он добрался до Корня. И теперь они будут спешить: им не нужен рядом с Родником тот, кто сможет увести его у них из-под носа. Но, на наше счастье, болверк все еще стоит, и навести Переходы они не могут. Так. Лезут через провалы.

— Кйорт, — Эртаи поднялся. — Теперь ты все знаешь. Предсказание сбылось полностью. Тебе остается лишь обрамить Родник и прекратить это безумие. Немолчание должно получить то, что дано ему по праву.

— Ты хотел сказать «эдали» вместо Немолчания, — презрительно скривил губу ходящий. — А ты не думал, почему в вашем предсказании узнать про Родник я должен был лишь тут? — вдруг спросил Кйорт, также поднимаясь.

Его рука крепко сжимала аарк. Сердце Арлазара екнуло. Эртаи задышал глубоко и ровно. В глубине его глаз загорелось пламя. И вдруг кардинал залился желчным, лающим смехом и также встал.

— Так ты, жрец, великий Эртаи, не знаешь, что случилось с его народом? Да он просто заберет Родник себе! О, Небеса, ты тупое животное, что там у тебя за тотем? Осла? Ты чуть не подарил иномирцу величайшую ценность, предназначенную нам, моему Миру! — руки кардинала заплелись серыми и золотыми змеями.

Вздрогнули ряды мертвеней.

— Стойте! — властно вскричал Арлазар, подскочив, словно с раскаленной печи. — Эртаи, не смей. Если бы он хотел, — эдали указал на ходящего, — то не стал бы ничего говорить. И мы бы уже лежали трупами. Я видел его в бою. Никто не успел бы и пикнуть. Тут какой-то подвох.

Эртаи и Грюон опустили руки.

— Если вы устроите побоище, — добавил Волдорт, — то Родник просто достанется Радастану.

Священник повернулся к Кйорту.

— Сын, в чем дело? Что с Родником?

— Его нельзя вскрывать, — Кйорт впервые позволил себе показать эмоции и со злостью швырнул аарк в ножны. — Этот chag, tha, сделал так, что теперь, если я сам вскрою плотину, Нейтраль сметет даже меня. Надо ждать. Нельзя заставить Родник. Он должен пролиться сам. Капля за каплей. А он, — йерро указал на Эртаи, — размазал его по всему Миру. Теперь остается только ждать, когда заложенный в Наоле корень прольется Нейтралью. И надеяться, что План не развалится и не захлебнется в пустулах. Что ни Радастан, ни Кашш… — ходящий указал на мертвеней. — Его же работа? Вернее, Аббука, кто же еще смог бы?.. Ни какой-то другой План, который, если до сих пор не знает, то очень скоро поймет, что происходит, не явится за Родником. И, о-о-о, надеюсь, что до этого не дойдет.

— У тебя нет вариантов, — сказал внезапно успокоившийся кардинал, — ты поможешь нам и передашь Родник в мои руки.

Эртаи сделал шаг вперед.

— Стой, жрец. Священник прав, мы пока нужны друг другу. Волдорт, говори!

— Я тебе не позволю, — Эртаи сделал еще один шаг к кардиналу.

Загремели доспехами мертвени.

— Что не позволишь? Прибраться за тобой? — огрызнулся Грюон.

Священник поднялся с софы, в его глазах блеснули слезы.

— О чем он говорит, отец? — удивился Кйорт.

— Ты должен меня выслушать, сын, — Волдорт взял ходящего за рукав. — Это очень важно.

Священник смахнул слезы и посмотрел на кардинала.

— Только я должен поговорить с сыном наедине, — его голос прозвучал на удивление спокойно.

— Вот еще, — ответил Грюон.

— Тут рядом есть небольшие комнаты для молитв, — Эртаи отступил и указал рукой куда-то за стену.

— Я буду говорить с сыном наедине, — повторил священник, и в его голосе чувствовалась непреодолимая воля. — Или так, или никак.

Кардинал напряженно думал: может, это какая-то хитрая игра священника, или действительно лучше подобное говорить наедине? Его колебание Кйорт расценил по-своему и произнес:

— Нам для этого не нужно уходить.

Он положил руку на плечо Волдорта.

— Садись на софу, отец. Так будет спокойнее.

Присутствующие заинтригованно смотрели на происходящее. Ходящий достал аарк. Оружие изогнулось, словно некий костяной гад, затем выпрямилось. Кйорт присел рядом со священником.

— Берись за клинок, — тихо сказал он. — Не бойся, ты же знаешь, тебе ничего не будет.