Звонит телефон, я беру трубку, хотя и знаю, что это опять какая-нибудь девка будет спрашивать Кайфолома. Блокнотик у аппарата уже весь исписан номерами телефонов девушек, которые хотят Саймона.

– Алло, - говорю я.

– А? Алло! Ты, Рентс?

Блядь.

Бэгби.

– Ага ... Франко! Друг мой, - гнусавлю я.

Тот с восторгом рассказывает мне, что переезжает в июне.

– Я иду к ней, когда она стоит под омелой возле дома своей матери, и спрашиваю ее: «Ты в игре?» А она в ответ: «Да!», и на лице у нее такая милая, податливая улыбка, которую всегда вызывает моя фирменная улыбка. Тупая дура, думала, что я просто поцелую ее под тем проклятой омелой. Такая наивная ...

Поцелуй меня под омелой, ага, знаем эту историю. Мы с Франко даже пели песенку о омелу вместе с другими мальчиками и девочками в младших классах. Девушки были все такие стыдливые, а ребята широко, во весь рот, нагло улыбались. Он об этом рассказывает? Как тебя зовут, откуда ты ...

– И она закрывает свои ебаные глаза, раскрывает губы, выглядя при этом тупой коровой, а я приближаюсь к ней и шепчу на ухо: «Вот на какую игру я рассчитываю, ты, тупая пизда», и расстегиваю себе штаны со словами: «Давай, не стесняйся! Работай от души!» Ты еще здесь?

– Ага ...

А еще мы пели песенку о «Титанике»: «Горе, большой корабль тонет ... Мужчины с женщинами, маленькие детки - все погибают. Го-о-оре, большой корабле-э-эль тонет».

Шотландская образование ... До сих пор не понимаю, зачем мне оно.

– Для меня такой опыт - только эксперимент, понимаешь? Хотя она и не очень была довольна, когда я поставил ее на колени возле дома ее матери, под ебаной омелой. А уже в гостиной мы потрахались хорошо, даже, можно сказать, клево, я до сих пор забыть не могу, как намотал себе на руку ее волосы, чтобы контролировать ее тело, пока я входил и выходил. Бывает же такое, когда глаза на лоб от кайфа лезут, а изо рта чуть слюна не капает.

– Да ... Случается ...

– И тут я открываю глаза и вижу какого-то мудака, который оказывается ее стариком!

Он только что зашел в гостиную. Она стоит к нему спиной и не видит его. Он просто отдыхал в саду, дрочил, пожалуй, а здесь мы. И он спрашивает: «Что здесь, к черту, происходит? »

– И?

– Ой, что началось ... Я повернулся к нему и сказал: «А на что это похоже, уебок ты старый? Убирайся отсюда!» И он действительно убирается, пиздит себе, правда, что-то под нос, но убирается. Я чувствую, что она паникует, хочет вырваться из моих рук, но я держу крепко, никуда она от меня не денется, могла бы и сама догадаться, что так будет. И здесь я делаю так, как видел в порно, ну, когда мужчина кончает телке прямо на лицо. Она вся от этого испугалась, глаза на меня вытаращила, так я ее удивил! Лицо у нее было еще то, блядь!

– А она догадалась об отце?

– Как раз собираюсь об этом рассказать, ты, блядь, рыжие дерьмо нетерпеливое, - кричит Франко, и я искренне рад, что он находится от меня за четыре сотни миль.
– Так вот, она вытирает с лица мою сперму и начинает снова паниковать: «Кто это был, это мой отец?» - «Обеспокоенный старый пердун хотел нам помешать», - говорю ей я. Она сразу становится такой холодной, непривлекательной, даже фригидной, и хуй с ней, ты смотри, романтики ей ебаной захотелось на Рождество. Она выходит на улицу, я слышу, как они кричат друг на друга, и когда она возвращается, говорит, что отец выгоняет ее из дома. А я на это: «Ну что, пошли тогда к моей матери».
– «Спасибо, Фрэнк».
– И она уже идет собирать вещи, вся так благодарная, что пиздец. Но я просто не мог оставить ее с этим старым пердуном. Я правильно сделал?

– Ага ...

– Так вот, она взяла немного вещей, и этот ебаный похуист заходит снова в дом и снова напускается на нее. «Ты - позор», - говорит он, качая головой, как ебаный монгол. «Это ты - позорище ебаное, - отвечаю я ему, - подкрадываешься, как старый извращенец! ». «Что?..
– спрашивает тот, вытаращиваясь на меня, потом поворачивается к ней и говорит: - Вы оба друг друга стоите. Ты полностью вышла из-под нашего контроля, Джун Крисхолм, что ты за шлюха такая ... »-« Но, папа ... »- начинает плакать она. «Убирайтесь отсюда, - говорит нам этот мудак, - выметайтесь из моего дома!» А я говорю ей: «Пойдем», - и забираю ее из этого ада. Затем я останавливаюсь, уже на пороге, и упрекаю ему: «Если она - шлюха, на хуй, то это твоя вина: хорошо ты дочь воспитал. Я никогда не позволяю всяким старым мудакам повышать на меня голос, поэтому лучше закрой рот, договорились? Ей ты отец, но мне - нет! » И представляешь, от проглатывает эту хуйню! Сука, отец еще называется. «Да, лучше молчи и в дальнейшем », - добавляю я. Ха-ха, так я с мудилой и разобрался.

– Ну ты даешь, надо было ему еще и в морду дать, - поддерживаю я его только потому, что сам нахожусь за сотни миль оттуда и мне не придется отвечать за последствия!

Лондон, я люблю тебя!

– Именно это я сказал и Томми, - заносчиво и довольно соглашается он.
– Но я решил забыть об этом, ага, не хочу лезть в ее ебаные семейные дел, тот мудак и так хорошо не кончит. В любом случае, он еще сам ныть и рыдать, умолять, чтобы она вернулась домой, но я ей не позволю - хочу, чтобы мы начали жить вместе, найду для нас хорошенькую квартирку. А то неудобно, она спит на диване, а не со мной, в одной постели. И получается, что мы трахаемся у меня, а потом я должен отсылать ее в ту проклятую кушетку. А иначе я не высплюсь, а ты знаешь, как я люблю поспать! А если я прихожу поздно, то бужу ее, чтобы потрахаться. Но утром снова вижу эти недовольные лица: ее, моей мамы и нашей Элизабет, они смотрят на меня, как на какую-то мерзкую хуйню.- Ты уже жалеешь?

– Да, все это - дерьмо, но я все равно хочу найти себе жилье, и девушка трахается хорошо, но нельзя отрезать хуй, чтобы досадить яйцам, как я люблю говорить. Ты меня еще слушаешь, бля?

– Да. Нельзя отрезать хуй, чтобы досадить яйцам, - повторяю я за ним, он действительно часто так говорит.

– То-то и оно. Поэтому я позвонил Монне, на следующей неделе мы переезжаем в ту квартиру на Баченен-стрит. Надеюсь, эта сучка готовит так же, как трахается! Приказал ей поучиться у мамы - кулинарии, конечно, а не трахаться! Так что буду теперь в собственном жилье, трахаться буду каждую ночь. Надо только научить ее закрывать рот, когда надо, и будет все совсем клево, бля.