***

— Сейчас я кое-что вам покажу, господа, — без каких-либо прелюдий сказала Ноэль, когда все расселись за длинным столом, — лишь увидев это, вы сможете понять, как устроен этот мир на самом деле и решить для себя, чего вы хотите! Не увидев и не услышав этого, я не имею права просить вашей поддержки. Хан, Тэра, будьте добры…

Я снова увидела фаворитов, что спасли меня. Тэра обошла всю комнату и прикоснулась ладонью к каждой стене. С ее пальцев срывались еле заметные голубые искры, она создавала временной карман. Парадоксальная способность… Кроме Рэя я больше не встречала фаворита ранга S, поэтому, она казалась мне невероятной! Тем временем, пока я восхищалась Тэрой, Хан установил голографический экран и, подключив к нему «нулевой» коммуникатор очень старой модели. Было видно, что коммуникатор очень старый, вероятней всего, его владелец уже давно мертв, ведь я чувствовала, как от него исходит запах крови. Коммуникатор слабо пискнул и активировался. Экран слабо замерцал, и я увидела немного рябившее изображение мужчины. Мужчина выглядел измученным, уставшим, было видно, что седина появилась явно раньше времени. На вид ему было лет 50, может даже немного больше. У него был очень тяжелый взгляд. Он оглядел нас, он знал, что рано или поздно кто-то его выслушает, и заговорил.

— Я доктор Сэмюэль Шепард. Я делаю это видеозапись для того, чтоб тот, кто ее увидел, узнал правду… такую, как она есть. Не искаженную правительством, не искаженной семьей Фрид. И первое, что вы должны знать: вирус — это не месть природы человечеству и он появился не из воздуха. Вирус — создан в пробирке и не для того, чтобы все были счастливы.

Я покосилась на Ноэль, та кивнула в экран, мол, смотри и не отвлекайся. Тем временем, Сэмюель Шепард продолжил.

— Времени у меня мало, поэтому, я постараюсь изложить все кратко и по сути. До 241 года от Великого Катаклизма человечество значительно продвинулось в области медицины. Можно было излечить практически все, кроме смерти. Продолжительность жизни человека значительно увеличилась, а лечение стало доступным для всех. Думаю, сейчас об этом уже не говорят, но в 237 году в одной из лабораторий Минора были собраны величайшие умы того времени. И долгие годы велась работа над невероятным проектом под названием «Панацея». Да, сейчас, наверное, уже никто и названия этого не произносит. Простая прививка, которая делается всем при рождении. Вакцина, которая подстраивается под каждый вирус, подавляет его, искореняет, убивает. Человек стал неуязвим для болезней, хех… «Панацея» была чудом генной инженерии. Иммунитет в пробирке. Казалось, живи и процветай. Но алчность у человека в крови. И те, кто стоял у власти на тот момент, потребовали, чтоб на основе человеческого ДНК была создана вакцина, которая раскроет потенциал человеческого тела и разума. Им было мало, понимаете? Мало здоровой нации. Они хотели сверхлюдей в свою армию!

Сэмюель Шепард уставился куда-то вниз. Я бегло окинула взглядом всех присутствующих. Все жадно слушали человека на экране. Лео сидел возле меня, Найс же в другом конце стола. Забавный парень. Шепард продолжил.

— Империя Самаор отказалось спонсировать эти исследования. Императорская семья отозвала своих ученых назад. А вот правительство Минора только раззадорилось. Ведь это значило, что «сверхлюди» будут только у одной стороны Союза Процветания. А значит, в случае нападения Шинанон, защитится сможем только мы и Самаор будет в долгу! Как самонадеянно… Стыдно признаться, но идея создать «улучшенный ген» мне пришлась по душе! Больше скажу… я возглавил один из исследовательских цехов. Мы отвечали за испытание образцов вакцины. Исследования проводили на белых мышах. И по началу, мне казалось, что мы сможем создать нечто прекрасное.

Сэмюель нервно засмеялся. Казалось, он уже долгое время на грани нервного срыва.

— Мы создали. Путем проб и ошибок мы создали ее, безымянную вакцину. Оооо, она была восхитительна! Мы изучили каждый ее элемент, ее структуру. В теории — она должна была работать! Но стоило вколоть ее испытуемым… и они умирали. В первые минуты после получения вакцины, мыши демонстрировали невероятную мозговую активность. Уровень их интеллекта значительно повышался. Но мы зря радовались, очень зря. Первый опытный образец продержался 15 минут. 15 минут — таково время вступления в реакцию безымянной вакцины и панацеи. Действие ее было аномальным, мы так и не смогли его объяснить. Наделив мышей высоким интеллектом, безымянная вступила в реакцию и тела мышей начинали разлагаться. Смерть мышей была не просто мучительной. Она была омерзительной даже для наблюдения.

Доктор Шепард сделал многозначительную паузу.

— Мы вносили много изменений, пытались понять, почему так случилось, но тщетно… Когда мы подали результаты, от нас потребовали объяснений. Доктор Фарм предположил, что мы недостаточно адаптировали «Панацею» для мышей. Соответственно, в организме человека, таких реакций происходить не должно. Мы попытались вколоть вакцину особи, которая не была проштампована «Панацеей». Но вакцина просто убила ее. Тогда стало понятно, что безымянная — это яд. Я должен был во что бы то ни стало не допустить испытаний на людях! Но решение было уже принято и меня не стали даже слушать! Благо, меня поддержали трое моих коллег, имена которых я не стану озвучивать для их же безопасности. План созрел сам собой, у нас было мало времени. Мы просчитали все до мелочей и ночью, за сутки до старта испытаний на людях, мы подорвали лабораторию с образцами вируса. Утечки быть не могло. Саркофаг вокруг лаборатории захлопнулся в считаные секунды, не дав распространится ни одному химикату. У каждого из нас было железное алиби, поэтому нас никто не заподозрил. Но, я предпочел залечь на дно, отказаться от дальнейших исследований и просто посвятил время своей семье. Но через год власти Минора, благополучно скрывшие факт взрыва лаборатории, решили вскрыть саркофаг. Была собрана группа из 30 человек, среди которых был один из моих бывших лаборантов. Его звали Валис Мирроу и так, как он уже давно мертв, не вижу смысла скрывать его имя.

— Мирроу? — я услышала шепот Леанор, — знакомая, очень знакомая фамилия…

— Я не знаю, что произошло под саркофагом. Но через полгода после его вскрытия, Валис обратился ко мне. Я обследовал его и обнаружил первичные признаки заражения вирусом, который сейчас называют «Камелией». Тогда, я не знал, что это и откуда взялось. Мне пришлось вернутся на государственную службу со своими отчетами про обследование Валиса. Вирус проявлял себя чудовищно, Камелия была по истине ужасающей. Мне не хотелось верить, что в лаборатории, где мы создали лекарство от всех болезней, родилось нечто ужасающее, не подвластно ни одному лекарству!..

Я напряглась. Изображение на экране зарябило, рассказчик с опаской огляделся по сторонам.

— Я совсем забыл… нет, не забыл. Просто мне было не до того вовсе… Еще 29 зараженных… они были там с Валисом! И первое, что я должен был сделать, вернувшись в исследовательский центр — это оповестить службу безопасности о возможном заражении всех, кто участвовал во вскрытии саркофага! Но я не сделал этого! Я был одержим идеей спасти Валиса! Он был моим другом, коллегой, он всегда поддерживал меня, и я хотел его спасти! Я не хотел, чтоб его еще не рожденные ребенок остался без отца… Шейла бы просто не простила меня, — голос его задрожал, — я пытался ему помочь! А потом понял, что бессилен. Я не спас Валиса… и я не спас Шейлу и ее ребенка… но что это был за ребенок. Его глаза были настолько яркими, его плачь парализовал врачей… Мальчика передали в лабораторию для исследований. Я убеждал себя, что это во имя науки и спасения человечества от этого недуга. Но, слишком поздно понял, что ничто не стоит того, что мы делали с этим ребенком… Ему даже не дали имени. ГИМ-01. Генетический исследовательский материал! Представляете? Но да… я упустил. Упустил еще 29 зараженных… Эти дети… они рождались во всех уголках Минора! Заражение было подобно чуме… стремительной и беспощадной. 18 лет… столько рожденных детей…

В этот момент даже на рябившем экране было заметно, как заблестели его глаза. Он всхлипнул. Взрослый мужчина заплакал и дрожащим голосом продолжил.

— Не думаю, что я доживу да завтрашнего утра. Я помог ему бежать. Это большее, что я мог сделать… и пусть это не искупит моих грехов, я хочу, чтоб тот, кто сейчас слышит эту запись знал, что я не до конца обратился в чудовище… Во мне еще есть что-то человеческое. Поэтому, кем бы вы ни были, знайте! У человечества есть шанс спастись! Та сила… сила, которой обладают эти дети… она встречается один раз на 1000 рожденных! Ищите детей, которые могут менять суть материи, ищите детей, которые нарушают законы физики… В лабораторию принесли девочку. Мирами… ей было немного больше полугода. Ее сила превосходила все, что я когда-либо видел, лишь одним своим плачем она заставляла зараженных скулить! Она могла воздействовать на вирус! Она могла стать спасение! Если бессознательно, ребенок сотворил такое, на что она была способна сознательно? Я не узнаю… уже никогда. Ученые из моей лаборатории исчезают. Половину уволили. Думаю, я следующий… хах… наверное, не стоило во все это ввязываться… И так, кем бы вы ни были, я хочу, чтоб вы остановили это безумие. Остановили семью Фрид! Они не хотят создания вакцины против Камелии. Я боюсь за жизнь той малышки, боюсь за свою жизнь, за жизнь моей семьи… У меня есть сын, Райли, ему 9 лет, и я боюсь за его жизнь больше, чем за собственную. Поверьте, это страшно…