– Эй! – Массажистка легонько ущипнула Таню за нос, но та даже не шелохнулась.

– Что с ней? – моментально занервничал Никита и потряс дочь за плечо.

– Я не знаю. – Наша массажистка стала белой, как мел.

– Доченька, ты чего? – Никита перевернул Таню на спину и легонько похлопал по щекам. – Зайчонок, ау?

Наша малышка выглядела безжизненной тряпичной куклой, и мне моментально стало нехорошо. Я схватила ее за руку и нащупала пульс. Фух! Он есть и вполне нормальный, ровный.

– Да что вы сделали с моим ребенком? – В глазах Никиты полыхнуло с десяток молний.

– Ничего, – пролепетала Лизонька, утирая со лба невидимую испарину. – Клянусь, я ничего такого не делала.

– Почему же она потеряла сознание?

Кажется, еще секунда, и он схватит нашу массажистку и начнет трясти туда-сюда.

– Никита, успокойся. – Я мягко тронула зятя за рукав. – Мы прямо сейчас вызовем «Скорую»…

– Попались! – тут же заорала Танька, резко взбрыкивая ногами. – Ну, вы даете!

Ох! Стальной обруч, только что сковавший мою грудь, моментально ослаб. На радостях, что всё закончилось благополучно, я даже не сумела как следует рассердиться.

– Танька, ты больная – так шутить? – Зять многозначительно постучал себя по лбу. – Тебе уже восемь лет, а ума нет.

– Мне скучно просто так лежать, – капризным тоном призналась внучка, а потом закинула ногу за ухо. – Баб, ты так можешь?

Сёма весело хрюкнул.

– Дайте воды, – попросила массажистка дрогнувшим голосом. – Зинаида Сергеевна не предупреждала, что у вас такая нездоровая атмосфера.

Я почти обиделась. Почти вычеркнула Лизу из кандидаток в снохи, но, взглянув на ее тощие (прям как у Тони) коленки, немного смягчилась.

– Лизонька, прошу вас отнестись к нам с пониманием. Несколько лет назад дети потеряли мать, и с тех пор они немного не в себе. Я, конечно, уделяю им всё свое время, но, вы же понимаете: ни одна бабушка не заменит детям мать.

Лицо массажистки на мгновение стало озадаченным, а потом она с интересом взглянула на Никиту.

– Очень хороший парень, – шепотом отрекомендовала я. – Владелец строительной фирмы. Умный, заботливый, с чувством юмора.

Пока девушка осмысливала новую информацию, я сбегала на кухню и принесла ей стакан с водой. Сделав пару глотков, Лизонька приободрилась:

– Давайте с девочкой на сегодня закончим и пока займемся мальчиком.

– Отличная идея! – похвалила я и подтащила к ней Сёму.

Он выглядел несколько подавленно. Сегодня мальчик плохо спал: постоянно подскакивал и выспрашивал у меня перевод тех или иных английских слов. Хотя, ладно, чего скрывать? Он с самого рождения плохо спит, не в английском дело.

– А можно мне не раздеваться? – спросил Сёма, с мученическим видом присаживаясь на диван. – Принуждение к обнажению – это насилие над личностью.

– Боже, сколько ему лет? – опять занервничала массажистка.

– Тоже восемь. Они с Танюшей двойняшки.

– Почему же он так странно разговаривает?

Сёма почти оскорбился:

– С каких пор иметь богатый словарный запас – предосудительно?

Массажистка сделала еще несколько глотков воды и поставила стакан на журнальный столик.

– Хорошо, если тебе так удобно, можешь не раздеваться.

Сёма нехотя отсадил в сторону медведя и лег на живот. Я огляделась в поисках зятя. Ну надо же! Этот паразит опять ворвался в ноутбук и даже открыл себе какой-то чертеж. Ладно, дети куролесят, но он-то зачем мое терпение испытывает?

– Никита! – рявкнула я так, что в люстре зазвенело. – Ты же обещал!

Зять, конечно, слегка вздрогнул, поморщился, но, к счастью, сразу вернулся в кресло у дивана.

– Приступайте! – улыбнулась я Лизоньке, и девушка с некоторой тревогой опустила ладони на шею Семы.

Ее движения поначалу казались зажатыми и слегка неуклюжими: видимо, она всё никак не могла поверить, что ей наконец достался спокойный ребенок. Впрочем, через минуту массажистка осмелела и стала массировать мальчишку уверенней и интенсивней.

– А можно ваши босоножки померить? – донесся из прихожей голос Тани.

– Нет, конечно! – в один голос закричали я и Никита.

– А я не знала и померила! – заорала Танька и, громко цокая, прошествовала в гостиную. – Я такая красивая! Прямо царица.