— Я сожалею, — глухо пророкотал Трибан.

Лицо харена по-прежнему было спокойным, но недовольство, витающее в воздухе, сгустилось.

— Вы следили за её знакомыми? Может, кто-то из них общается с ней?

— Мы следили за всеми, но ничего подозрительного за ними не заметили.

— Характеристики ей дали положительные, — харен ещё раз задумчиво пролистал бумаги.

— Они все, словно сговорившись, утверждают, что она не виновата и что они не могут поверить в то, что она совершила подобное, — сдержанно подтвердил данетий. — Если бы не её побег, я бы даже усомнился в словах свидетеля.

— Если бы была не виновата, то не сбегала бы, — неожиданно буркнул Варлай.

Данетий мрачно посмотрел на него и показал кулак. Парень мгновенно прикусил язык и спиной вперёд выскользнул из комнаты.

— Прошу прощения, малоопытный он у нас, — извинился Трибан, — но учится быстро.

Но харена больше заботили бумаги, чем языкастый парень.

— Жених? — серая бровь едва заметно приподнялась. — Да ещё и оборотень?

— Да, — данетий почувствовал себя весьма неуютно. — Они вместе учились. Их школьные товарищи утверждают, что началось всё с дружбы, а на третьем году обучения они объявили о помолвке.

— Виидаш Ишый… Знакомый род. Надеюсь, чувство уважения к этой семье не помешало вам провести слежку? — харен пронзительно посмотрел на Трибана.

— Нет, но нам пришлось очень постараться, чтобы его прадед об этом не узнал, — данетий скривился. Старик Ишый был весьма вспыльчив и связываться с ним не хотелось.

— Мне нужно переговорить с директором школы и свидетелем. Но, — харен поднялся, — сперва бы я хотел увидеться с господином Виидашем. Где его можно найти?

— Он женился недавно и сейчас находится в родовом доме.

— Вот как… Значит, бывший жених… Хорошо, я сейчас к нему, а вы приведите свидетеля.

Отдав это распоряжение, харен стремительно покинул комнату.

— Господин, вы забыли тро-о-ость, — пропел ему вслед лекарь. Ответа, естественно, не дождался. — Вот гадкий мальчишка!

Размахивая тростью, господин Шидай направился на выход и, приостановившись у порога, искренне пожелал:

— Терпения вам, данетий.

Только он скрылся за порогом, как внутрь просочился Варлай. Убедившись, что начальник хоть и мрачен, но бить его не желает, парень приободрился и нахально заявил:

— Да уж! Вот это жуть!

Данетий его словно не слышал, продолжая прищурившись смотреть на распахнутую дверь. Харен его и впечатлил, и озадачил, оставив после себя множество вопросов.

— Зачем ему лекарь? — пробормотал Трибан.

— Так у него же нога… — растерялся Варлай.

— Что-то я не заметил, чтобы ты постоянно с собой лекаря таскал, когда руку сломал, — припомнил данетий.

Теперь и Варлай углядел эту странность. Но он не посчитал её слишком важной, чтобы придавать ей особое значение.

— Трости таскать, — шутливо предположил он.

[1] Данетий — с южносалейского это слово можно перевести как «начальник». Но употребляется оно только в отношении оборотней (и представителей других рас), которые занимаются соблюдением внутреннего правопорядка. Например, данетий городской стражи, данетий дворцовой охраны или, как в нашем случае, данетий санаришского сыска.

[2] Харен — невоинский чин. «Высокий начальник многих» — так именуется тот, кто имеет в своем ведомстве несколько различных учреждений и обладает весьма обширными полномочиями. Нередко этот чин даруется из уважения к заслугам бывшим военным, перешедшим на гражданскую службу с более высокого поста.

[3] Троецветка — одно из названий анютиных глазок.

[4] Дарен — командир тысячи. Это воинская должность.

[5] Консер — один из титулов Салеи. Почти то же самое, что и герцог. По функциональным особенностям можно поставить в один ряд с князем. Выше консера только хайнес. По сути консер — помощник хайнеса, и под его руководством и владением находятся несколько регионов страны.

— Погодка какая замечательная, — мечтательно протянул Шидай, выглядывая в окно экипажа.

Погода для третьего месяца осени действительно была на редкость замечательной: солнечной, но не очень жаркой. В южную часть Салеи зима всегда приходила поздно, и Шидай, большую часть года проводивший со своим господином на севере, был непривычен к подобному.

— Деревья только желтеть начинают. Посмотрите, господин, — Шидай раздвинул шторки шире, и солнечный свет упал на лицо харена.

Тот даже бровью не повёл, продолжая смотреть в стену перед собой. Лекаря, впрочем, это не смутило. Он давно привык к нраву господина и просто не замечал его холодности. Да и не считал он внешнее проявление спокойствия холодностью.