Из дома я сбежала. Быстро.

Задними коридорами и во двор, перебежками, чтобы ни с кем не столкнуться — только не сейчас. Дошла до предпоследнего стойла в ряду, щелкнула задвижкой, и нырнула внутрь, обвив руками теплую мохнатую шею. Кис-Кис. Привычный запах успокаивал и возвращал трезвость, сила стихала в крови — всплеск от жертвоприношения проходил.

Слишком много энергии для моего третьего круга — мне не удержать столько, достаточно того, что я чувствовала себя обновленной и бодрой. Если бы у меня был хотя бы шестой… если бы…

Кис бодался, пофыркивал в ухо, жевал мягкими губами волосы, прикусывал, точно так, как делал это всегда.

— Мальчик мой, — пальцы зарывались в гриву, — мальчик… мой хороший… мой смелый…

Кис бодался лбом, опустив голову — лоб в лоб. Фыркал в ухо и начинал нервничать — много нежностей он не переносил, но не боялся. Вспышки силы никогда не пугали Кис-Киса — хоть это не меняется.

— Ещё чуть-чуть…, — шептала я тихо, — постою ещё чуть-чуть и пойду…

Больше всего сейчас мне хотелось упасть в сено, зарыться в него с головой и никуда не выходить.

— Кхэ-кхэ…, — сзади раздалось покашливание, и я вздрогнула, распрямив спину — мгновение слабости кончилось. — Дожились, мисси теперь к чужим райхарцам обниматься бегать будет… хотя и своих не перечесть…

Кис-кис насмешливо и высокомерно фыркнул в сторону аларийца — Старик погрозил крючковатым пальцем в ответ.

— Ждут вас мисси, все ждут, а вы тут… милуетесь…

— Сопли размазывает по стойлам, — добавил Ликас сухим недовольным голосом.

Я обернулась резко, и Старик отшагнул назад, споткнувшись, но удержал равновесие — сразу прекратив причмокивать. Похлопала полыхающей до локтей рукой, объятой темными языками силы, по теплой шее Кис-Киса, и оттолкнувшись, перебросила ногу и перелезла через стойку, мягко спрыгнув вниз.

— Контроль, — бросил мне Ликас, обменявшись быстрыми тревожными взглядами со старым аларийцем. — Ты вся пылаешь… глаза…

— Пытаюсь, — выдохнула я в ответ, и сила наполнила мой голос грозовыми раскатами где-то там, за третьей линией защиты.

Слишком много заемной силы, слишком много, и слишком слабый проводник, и переход на четвертый круг близко.

Я пошевелила пальцами, усилием воли заставляя темное облако, окружающее руки, таять, медленно и неотвратимо.

— Глаза, — Ликас без всякого опасения приподнял моё лицо за подбородок и покрутил из стороны в сторону.

— Не могу, — я и так делала всё, что могла. — Скоро пройдет.

Старик пожевал губами, оценивая мой вид — доспехи, кольца, походная одежда, волосы, туго стянутые в косу, и кивнул чему-то.

— Заварю чаю — выпьешь, для спокойствия… а зенки-то притуши, ишь как сверкают, — выдал он и пошаркал к каморке.

— Нет времени, — я тряхнула головой, и где-то далеко в небо опять громыхнуло, резонируя с моими словами. Моя земля — моя сила, и сейчас она была почти безгранична.

— Не то что к людям, к лошадкам нельзя подходить в таком виде… ишь нервничают…, — лошади действительно тревожно прядали ушами, взбивали солому копытами и ржали тихонько, чуя силу. — Пока соберется отряд, зенки-то и поутухнут… за десять мгновений ничего не случится, — постановил Старик.

Чай был вкусным.

Я жмурилась, потягивая ароматный отвар — сбор был хорош, терпкий, знакомый — чем-то похожим меня поила Марта, с отчётливым успокоительным действием.

— Уже лучше, — довольно констатировал старый алариец, забрасывая за щеку пару засахаренных ягод. … — А уж коли начали — надо до конца вести… или начинать не стоило…

— Белая смерть и черная, — я решила не терять время. Ушлые аллари всегда знают больше, чем рассказывают. — Табор ушел поэтому? Будет лавина? Прорыв тварей?

Опять быстрые перекрестные взгляды, и седая голова кивает Ликасу — скажи ей.

Ликас молчит, а я делаю ещё один обжигающий глоток.

— Ты сменил и усилил посты — выставив всех. Я подняла полную защиту, по-крайней мере время мы выиграем. Предгорья могут пострадать, но…

— Аллари… разделились, — продолжил Ликас с некоторым усилием. — Нас мало, и пока мы не можем вмешиваться — так решил Совет, поэтому Табор увел всех.

— Скажи ей, — Старик с причмокиванием громко всосал чай, и прикрыл глаза от удовольствия, — скажи ей всё. Времени больше нет. Дева со змеей или спасет или уничтожит аллари… в очередной раз.

— Очередной раз? — я вздернула бровь.

— Помнящий, — поморщился Ликас. — Всегда говорит витиевато… первая попытка, вторая попытка… не важно.

— Важно, что мы — остались, а не ушли, — открыл глаза Старик — и сейчас на меня смотрел бывший Старейшина, а не главный конюший Блау. — Мы выбрали тебя, девочка. Мы — верим.

— Но если решил Табор, вы должны были уйти? Обязаны подчиниться…

— Я держу эту землю, — старик говорил спокойно. — Я сказал — мы остались — они ушли. У Хакана свои пути — у нас свои. И свой Избранный…