Ладно, хватит думать о плохом. Я жива и относительно здорова, поэтому нет повода для грусти. За окном стало темнеть, что ж, пора ложиться спать. Закрыв двери и включив сигнализацию, улеглась спать. Но этой ночью мне было не суждено выспаться.

Стоило закрыть глаза, как я оказалась в темном подвале. Вокруг витал стальной запах крови, сырости и гнили. Волчица внутри меня пыталась выть, но это больше походило на скулеж. Голова не соображала. Мне казалось, что я словно плыву в тумане, до конца не осознавая, что именно происходит. В какой-то момент ситуация в помещении изменилась. Кто-то появился, и от этого у меня по телу пронеслась дрожь. Я поняла, что тот, кто пришел — зло. Но не могла даже пошевелиться. Руки и ноги закованы цепями с добавлением серебра, мешая принять звериную форму, и принося боль, если сделать лишнее движение. Было страшно, хотелось плакать и звать родных, но сил не хватало. Кто-то подошел ко мне и влил в рот плохо пахнущую жидкость. Я пыталась сопротивляться, но мне зажали нос, перекрывая кислород.

— Умница, — послышался довольный мужской голос. — А теперь поиграем.

— НЕТ!!! — заорала я, распахивая глаза и садясь на кровати.

Очередной кошмар. Как же они мне надоели. Еще совсем недавно мне казалось, что я смогла избавиться от них. И вот опять. Похоже, появление отца всколыхнуло старые раны. Черт! Зачем он только явился. Некоторые коллеги пытались уговорить меня посетить психолога, но я отмахивалась, считая, что все пройдет само. Похоже, мне все-таки придется к нему сходить. Перевела взгляд на часы, которые показывали половину шестого. Похоже, мне сегодня больше не уснуть. Самое время сходить на пробежку. Именно она помогала мне проветрить мысли. Переодевшись в спортивный костюм, вышла на улицу, включила музыку в плеере и побежала. Уже давно в нашем лесу было сделано около пяти маршрутов для бега, так как многие увлекались этим видом спорта, причем, некоторые предпочитали бегать на четырех лапах. У нас это не возбранялось, главное — не нападать на других. Кстати, все люди, живущие в городе, знали, что раз в месяц им не стоит ночью выходить на улицу. К сожалению, полнолуние слишком сильно влияло на оборотней, и чтобы избежать ненужных жертв, в городе вводился комендантский час. Все были довольны.

Пробегая второй круг, я чувствовала, как волчица внутри меня с тоской смотрит на дорогу. Я бы многое отдала, чтобы вновь принять звериный облик и побегать среди деревьев и равнин. Но все это было мне недоступно. Тем не менее, я не жалела о том, что совершила. На кону стояла моя жизнь, поэтому я бы в любом случае сделала то же самое. А вот поведение родителей стало для меня настоящим шоком. И теперь они вновь решили, что я им нужна. М-да, хорошая у меня семья — дружная.

Вернувшись домой, приняла душ и приготовила себе завтрак. После обеда мне нужно было заступать на ночное дежурство, поэтому еще и с собой еду взять необходимо. После этого вышла в сад и занялась газоном. В городке существовали правила, поэтому необходимо было следить за внешним видом участка. На соседнем отдыхал Тед, поливая цветы и наслаждаясь солнцем. Он приветливо махнул рукой, и я ответила. Медведь был моим самым лучшим соседом и другом. Он не осуждал, не лез в душу, но мог выслушать и помочь. Впрочем, в нашем городе все были довольно дружными, так как большинство бежало от одиночества и разлуки. Кстати, больница у нас была небольшой, но хорошо оснащенной. В общей сложности тут работало около тридцати человек. Конечно, если мы не могли помочь, то отправляли в ближайший город, который находился в пятидесяти

километрах от нашего. Там находилась современная больница со всем необходимым. Иногда я и сама туда ездила за лекарствами или инструментами.

— Кем, тебе скоро на смену, — напомнил мне Тед, отвлекая от грустных мыслей.

— Спасибо, — улыбнулась я, махнув ему рукой.

Что ж, мне и вправду уже пора собираться. Закинув сменные вещи в сумку, взяла ключи и поехала на работу.

Трёхэтажное здание из жёлтого кирпича встретило меня радостным смехом детей и неспешными прогулками больных по аллеям в тени деревьев. В основном это были люди. Обладая быстрой регенерацией, оборотни не задерживались здесь дольше, чем на три дня, если конечно не было сложных случаев, требующих надзора специалиста.

Припарковав машину, я вышла и, заразившись всеобщим спокойствием и умиротворением, лениво направилась вдоль изгороди. Не добравшись и до крыльца больницы, меня окликнул мужской голос. Удивленно обернувшись, я заметила спешащего ко мне доктора Батлера.

— Добрый день, доктор Батлер.

— Добрый, Хейз, — кивнул он, подходя.

Уловив неприятный запах сигаретного дыма, сдержала порыв неприятно поморщиться и лишь спросила, кивая на угол, за которым скрывался до этого коллега.

— Курите, Батлер?

— Так не возбраняется, — отмахнулся мужчина. Я недовольно покачала головой. Говорить человеку, а тем более доктору, о вреде табака видно бесполезно. Он здесь новенький. Ещё не осознал до конца, что, если не возбраняется — не значит поощряется. Ну да не мои проблемы.

— Вы что-то хотели? — поняв, что молчание может затянуться на долгие минуты, подтолкнула его к сути.

— Да. Сегодня утром очнулась Рина Рассел. Мы с доктором Брайоном её осмотрели, показатели хорошие, однако состояние у девочки не улучшается. Я бы хотел попросить вас, — замялся молодой коллега, подбирая подходящие слова, — её проведать. Возможно, мы с Брайном, как люди, не заметили чего-то.

Я понятливо кивнула. Оборотней в клинике мало, едва ли по пальцам пересчитать. И каждый из нас важен и ценен: там, где не срабатывает техника, приступаем к работе мы. Нет, мы не излечиваем одним взмахом руки, однако можем определить точно проблему, порой даже заблаговременно, благодаря обонянию зверя. Рина Рассел не была моей пациенткой, и оперировала её не я, однако об этой девочке слышала многое. Малышка полукровка: её отец оборотень, а мать — человек. В основном, дети, рожденные от смешения двух видов, рождались здоровыми оборотнями, способными к обороту. Но Рина попала в тот небольшой процент, где что-то пошло не так. Достигнув одиннадцати лет, Рассел попыталась обернуться и не справилась с этим — зверь только поломал ей кости, запрятавшись глубоко внутри. Брайон опытный хирург. Увидев, в каком состоянии доставили пациентку, он тут же провел операцию. В мою последнюю смену девочка ещё находилась без сознания, да и, собственно, я сама ничего не уловила. Похоже, стоит зайти к ней вновь.

— Не беспокойтесь, Батлер, я обязательно займусь этим.

Поблагодарив меня и пожелав спокойной смены, мужчина удалился, а я приступила к работе. На удивление, его пожелания сбылись. Сверхъестественных ситуаций не предвиделось. Я осмотрела больных, порадовав многих из них скорой выпиской, встретила горе-велосипедиста, неудачно притормозившего во время кросса, попросила дежурного меня оповестить, когда проснется Рассел, и засела в ординаторской с девчонками, слушая новости нашей больницы и городка в целом. После пяти проснулась юная оборотница, и я сходила проверить её. Мне хотелось лично побеседовать с Риной, чтобы понять причину конфликта со зверем.