Мне долго казалось, что такому придурку, как я, не место рядом с ней, но день следует за днём, а я всё больше понимаю, что сдохну, если не смогу быть рядом. Потому начхать ведь на всё, если она хочет быть со мной. Спорить с этим мне уже совсем не хочется.

Толкаю дверь и вхожу первым, чтобы оценить обстановку. В гараже тихо — парни с утра закрыли “Ржавую банку” для клиентов на пару дней, потому никого лишних быть не должно.

— О, припёрся, рыжий чёрт, — восклицает Арчи, выходя из кабинета. — Долго копаешься, каждая минута ведь на счету.

Арчи хлопает себя по карману, выуживает ключи и потрясает ими в воздухе.

— У нас уже всё готово, — говорит, укоризненно глядя на меня, — ждали только вас. Ещё ж за девами нашими ехать, а это время.

— Привет, — говорит вошедшая следом Ева и робко улыбается.

— Привет, Веснушка, — смеётся Арчи, а я кусаю щёку изнутри, чтобы не заржать в голос. Клоун, что с него взять? — Подарок понравился?

— Да, спасибо, — отвечает Ева, стремительно краснея. — Он прекрасен.

— Вот! Значит, не зря ночей не спал, вот этими белыми рученьками — поднимает ладони вверх и склабится — гайки сутками крутил, мозоли натирал.

Ева прыскает со смеху, а я не выдерживаю и хохочу.

— Эх, лишь бы смеяться над творцом. Никакого почтения, одни насмешки.

Смахивает пальцем несуществующую слезу, шмыгает носом и кричит:

— Филин, какого чёрта там копаешься? Роджер приехал, пора выдвигаться!

— Достал ты меня! — доносится голос Филина, но самого его не видно. — Сейчас выйду, всё равно Брэйн ещё в студии своей занят. Потому не ори, башка от тебя трещит.

— Видишь, Веснушка? Они все только и могут, что рот мне затыкать. А я не друг, я золото, вот и терплю их, страдаю!

Арчи горестно вздыхает и направляется в кабинет, а Ева оглядывается по сторонам.

— Это, значит, и есть легендарная “Ржавая банка”?

— Ага, она самая. Я часто сюда приезжаю, потому что здесь всегда весело. Можно забыть обо всём и просто расслабиться. Будешь со мной сюда ездить?

— Если пригласишь.

— Глупая, — улыбаюсь, и притягиваю её к себе. — Пошли на задний двор. Ещё один сюрприз.

— У тебя сегодня по плану значится довести меня до обморока своими сюрпризами? — Смотрит на меня, слегка наклонив вбог голову, а я беру её за руку и веду к чёрному ходу, где должен ждать…

— Артём! — восклицает Ева, завидев брата, сидящего на пеньке. — Ты как? Ты здесь? О, господи!

Артём улыбается, раскрывая объятия, а Ева бежит к нему и прыгает на шею. На нём рабочий тёмно-синий комбинезон с эмблемой “Ржавой банки” — места, куда его приняли на поруки и перевоспитание люди, которым я доверяю больше чем самому себе.

Он ведь, в сущности, хороший парень. Просто однажды потерялся, сбившись в тумане отчаяния с курса, заблудился. Кто я такой, чтобы осуждать за это? Я, сделавший в этой жизни слишком много глупостей.

— Меня выписали две недели назад, — говорит, а Ева смотрит на него, удивлённо раскрыв глаза.

— А почему не позвонил, не сказал?

— Потому что мне нужно было разобраться со своей жизнью, понимаешь? Присядем?

Ева усаживается на лавочку, а я так и остаюсь стоять, сложив руки на груди.

— Когда лежал в клинике, сначала так хотелось умереть. Ломало всего адски, думал, не переживу. — Артём ковыряет носком ботинка пыль, не глядя ни на кого конкретно, уйдя в воспоминания с головой. — Но потом попустило, конечно. Вот. А выписали когда, домой сунулся, но там так тоскливо стало, хоть вой. В общем…

— В общем, — вклиниваюсь в его путаный рассказ, а Ева переводит на меня взгляд, — я договорился с парнями, и они приняли Артёма в “Ржавую банку” на испытательный срок. Свободные руки им всегда нужны.

— Правда? — удивляется Ева, будто ушам не верит. — То есть ты теперь работаешь, да?

Артём улыбается, приглаживает растрепавшиеся волосы и кивает.

— Прикинь, систер? Самому не верится, но здесь прикольно вообще-то, мне нравится. В мотах я разбираюсь, перебирать умею, так что всё путём. Да и платить обещали хорошо.

Он смеётся, выпячивая горделиво грудь, а Ева сверлит его взглядом. Её так просто не заболтаешь, слишком уж привыкла к его фокусам.

— А наркота? С ней как?

— Я держусь, стараюсь, — признаётся Артём и тяжело вздыхает. — Тяжело, конечно, чего врать-то? Но врач сказал, что я не убитый торчок, и если пару лет ничего колоть себе не буду или там курить, то в норме буду.

— Парни следят за ним, всё хорошо будет, — говорю, а Ева смотрит в одну точку широко открытыми глазами, переваривает услышанное. — Ладно, я пойду, поговорите о своём, у меня дела.