— В том самом.

— Я могу вам ответить на этот вопрос просто и без всяких недомолвок. То, что известно мне, связано с подпиской о неразглашении информации, и я как сотрудник милиции, обязан подчиняться правилам, которые установлены. Думаю, что вы поступили бы точно так же, если оказались бы на моем месте.

— Значит, я была права. Постойте, а как же отчет? Выходит, он никому не нужен? И более того, вы указали в нем факты, которые не соответствуют действительности, но зачем?

— Не знаю, нам сказали написать, мы написали, а на остальные вопросы я отвечу тогда, когда меня об этом спросят и при этом разрешат разглашать доверенную мне информацию.

— Ерунда какая-то, причем полная ерунда и бессмыслица, — злясь на Павла, и на всех кто устроил весь этот цирк, произнесла Савельева, и бросила рапорт на стол.

— Как только приедет полковник, я выскажу ему по этому поводу свое мнение. Я не девчонка, а эксперт, и имею право знать, что там произошло, пока я была в отключке.

— Вряд ли он вам что-то скажет, — хмуро произнес Павел.

— Скажет, вот увидите, — чуть ли не выкрикнула она.

— Погиб полковник Сабресов, и все кто с нами летел и большая часть команды, приехавшая в зону.

— Как это, погибли? — дрогнувшим голосом произнесла она.

— Они ведь направились в зону, которая подверглась ядерному удару. Посчитали, что они все заражены, поэтому в живых остались вы, да я и возможно кто-то из команды, кто остался на объекте.

— Вдвоем? — её глаза округлились. В них наблюдался ужас и бессилие что-то предпринять, настолько потрясла её эта информация, — Кто вам об этом сказал?

— Подполковник Удинцов, я его только что, выходя в коридор, встретил.

— Боже мой. Все погибли, а мы…, — она тяжело опустилась на стул и, проведя рукой по лицу, произнесла, — Они спасли нам жизнь.

— Похоже, что да.

— Я понимаю, что вы связаны обязательством молчать, и все же, если можно, скажите, мы действительно были подвергнуты газовой атаке?

— Не было никакой газовой атаки.

— Выходит? — на её лицо читалось то, что она не успела сказать, так как мысль, которая ей пришла в голову, была просто невероятной. Она смотрела на Павла, раздумывая произнести или нет, её вслух. Наконец, она не выдержала и спросила:

— Мы заразились вирусом гриппа? Но тогда, как мы так быстро вылечились?

— Ольга Николаевна, я вам решительно ничего не могу по этому поводу ответить, кроме того, что уже сказал. Поговорите со своим руководством, возможно, они сочтут возможным вас проинформировать по данному вопросу, а меня увольте.

— Хорошо, простите, и все же…

— Извините, но я не имею права.

— Ладно, я все равно докопаюсь до истины.

— Думаю, что рано или поздно, вы сами все узнаете, а пока пойдемте, узнаем чем нам заниматься, а то нас бросили на произвол судьбы и словно позабыли.

Однако в этот момент, словно услышав слова Павла, дверь распахнулась, и вошли двое мужчин. Одного Павел узнал, с ним шел подполковник, когда он встретил его в коридоре, а вторым был мужчина лет тридцати, тридцати пяти. Под голубоватым полупрозрачным халатом просвечивал костюм и Павел наметанным взглядом, сразу определил, что это не медик, а скорее сотрудник одного из силовых ведомств.

— Павел Юрьевич Лебедев? — обратился он к Павлу.

— Да.

— А вы, Ольга Николаевна Савельева?

— Совершенно верно.

— Разрешите представиться, Рыбин Антон Георгиевич, сотрудник службы внешней разведки, мне и профессору, надо с вами побеседовать.

Тот, которого назвали профессор, протянул руку и представился, — Гурий Яковлевич Камшицкий.

— Разговаривать будем здесь или пройдем? — неожиданно резко произнесла Савельева.

Антон Георгиевич внимательно посмотрел на неё и, улыбнувшись, произнес:

— Я догадываюсь столь резкому тону с вашей стороны и, по всей видимости, Павел Юрьевич отчасти тому причина. Вы ведь эксперт, и поэтому у вас не без основания возникли вопросы, на которые не можете найти ответы, а лейтенант темнит, и правильно делает, поскольку связан подпиской о секретности, полученной им информации. Я угадал?

— Извините, я не в детском саду работаю, а в одном с вами ведомстве. Или вы говорите мне всю правду, или беседуйте с Лебедевым, а меня увольте. Я не девчонка, чтобы играть в таинственность. Моя специальность, экспертные работы в области инфекционных заболеваний, методы борьбы с ними и защита населения в условиях опасности, а так же при использовании их в качестве бактериологического оружия. Это вам о чем-нибудь говорит?

— Безусловно. Я знаком с тем, чем вы занимаетесь, и поверьте, мне понятна ваша импульсивность, но дело касается безопасности страны, а возможно и мира, а мы имеем дело с тем, о чем вчера еще, точнее позавчера, смеялись и считали это выдумкой.