Бьянка доела овсянку и зарыла озябшие ноги поглубже в складки лоскутного ковра.

– Сегодня приехали новые люди, - сообщила она.
– Двое мужчин, женщина и мальчик. А еще слепая девочка.

– Ты ведь не ходила к гавани?

Бьянка покачала головой.

В голосе Энни слышалась тревога.

– Ты же знаешь, что он говорил. Я ему обещала.

Бьянка смотрела на огонь, наблюдая, как между раскаленными добела кусками каменного угля время от времени проскальзывают крохотные зеленоватые язычки пламени.

– Тогда ты, должно быть, с кем-нибудь разговаривала. Иначе откуда бы ты узнала?

– О новых людях?
– Бьянка закрыла глаза и улыбнулась с таинственным видом.
– Я могу видеть сквозь стены и что происходит за углом, - проговорила она нараспев.
– Могу летать над горами и над морями. Я знаю, кто приходит и кто уходит, но никто никогда меня не видит.

Энни принужденно хохотнула.

– А что, если он в это не поверит, а, госпожа?

Бьянка бросила на Энни озорной взгляд.

– Но ты-то веришь...

Старушка заерзала в своем кресле, и старые пружины заскрипели.

– Да чего уж там! Сила у тебя есть, - проворчала она уважительно. Хотя, как я понимаю, видеть сквозь стены - одно дело, а летать - другое... Но он-то считает это... как бы сказать... бреднями. Так что тебе лучше помалкивать, госпожа. Не болтай с ним о новых людях с парохода, а то он решит, что ты побывала в городе, крутилась там и чесала языком. Я пообещала ему, что никаких слухов ты распускать не станешь.

Бьянка, ссутулившись, сидела на скамье.

– Не понимаю, почему мне нельзя ходить где хочу. Я не боюсь мистера Смита.

– Никто и не просит тебя бояться. Просто молчи, уважай его и делай, что он просит. Не водись ни с кем и не болтай.
– Энни Макларен замолчала, а потом пробормотала, наполовину про себя: - К чему нам неприятности? Слава богу, хоть есть крыша над головой...

Старуха откинула голову на высокую спинку кресла, закрыла глаза и тут же уснула, как засыпают старые люди. Рот ее приоткрылся.

Девочка глядела на огонь, положив подбородок на руки, и слушала, как тикают часы и шипит чайник. Внезапно Бьянка выпрямилась, прислушиваясь, потом спрыгнула с лавки и потянула Энни за юбку.

– Мистер Смит приехал! Зажги лампу, а я открою ворота, - громко сказала она и выбежала во двор, потревожив сонного петуха, который решил переночевать на груде торфа около задней двери. Ветер подхватил ее юбку и раздул как парус. Спотыкаясь, Бьянка добралась до ворот и открыла их, чтобы впустить белый "ягуар", который вкатил во двор, переваливаясь на рытвинах, и остановился у задней двери. Девочка запахнула ворота и побежала назад к дому.

Из автомобиля выбрался мистер Смит: среднего роста, не худой и не толстый, не молодой и не старый, в неизменных темных очках. В руке он держал деревянный ящик.

– Как поживает моя любимая ведьмочка?
– спросил Смит без улыбки, но дружелюбно потрепав Бьянку за щеку, и они вместе вошли в кухню.

Энни Макларен уже зажгла две масляные лампы и протягивала одну из них Смиту.

– Печь еще теплая. Сейчас подам вам чай.

Мужчина поставил на стол деревянный ящик, который принес с собой, и взял лампу.

– На одно словечко, Энни, - сказал он и вышел из кухни в темную прихожую. Старушка последовала за ним. Их не было минут пять. Когда Энни вернулась, вид у нее был озабоченный.

– Сегодня он ждет вечером какого-то гостя. Велел приготовить лобстеров. А ты, подальше от греха, отправляйся-ка в постель.

– Помочь тебе?

Старуха покачала головой.

Бьянка открыла было рот, но промолчала. Если уж Энни Макларен упрется, - а случалось это не слишком часто, - переубеждать ее бесполезно.

– Тогда принесу еще угля, - сказала девочка.

Снаружи бушевал ветер. По небу стремительно неслись рваные облака, в их разрывы проглядывала луна. Угольная куча блестела в лунном свете. Бьянка наполнила корзину и, пошатываясь, внесла ее в дом.

– Смотри, надорвешься! Зачем столько навалила?
– проворчала Энни.

Бьянка опустила корзину на пол и потерла руки.

– Я сильная. Сильнее тебя. Можно я погляжу на лобстеров?

В ящике оказались два мокрых, черных создания с длинными усами и грозными клешнями. Они ворочались, издавая шепчущий звук.