Она закатила глаза. Конечно, когда с тобой занимаются потрясающим сексом сто пятьсот миллионов раз за ночь, чувствуешь себя желанной. Она накрыла ладонью его руку и внутренне вздрогнула, оценив разницу между ними. Загорелая, сильная, мускулистая. Запястья размером с ее ладонь. Он позволял ей трогать его, приподняв голову и наблюдая за ней в свете догорающих свечей. Через минуту она поцеловала его ладонь и сжала пальцы.

Когда она отпустила его, он с легкой улыбкой погладил ее по щеке.

— Ты беспокоишь меня, маленькая саба, — прошептал он. — Неужели твои родители забыли снабдить тебя языковой функцией?

Она нахмурилась:

— Что ты имеешь ввиду?

— Я ожидал, что ты разразишься проклятьями после наказания. Вместо этого ты молчала, как рыба. Пора поговорить, — он всматривался в нее откровенным взглядом. — Что ты чувствуешь по поводу порки?

Она отвернула от него лицо, но он ухватил ее за подбородок и заставил посмотреть на себя.

— У меня нет этой волшебной функции, извини, — ответила она, уже зная, что тянуть время бесполезно. — Ты не считаешь, что пришло время поспать?

Он провел большим пальцем по ее губам.

— Родители пороли тебя?

Упрямый ублюдок.

— Мама, раз или два, — она попыталась вспомнить. — Однажды за то, что я убежала. Второй раз — за игры со спичками.

— Это вполне нормально. А отец наказывал тебя подобным образом?

Она покачала головой.

— Он уехал до того, как мне исполнилось восемь лет.

Потому что она и ее мама были толстыми и скучными. Не задумываясь, она оттолкнула руку Логана от своего лица.

Он прищурился.

— Он причинил тебе физическую боль?

— Я же сказала, что нет, так? — она еще дальше отодвинулась от него.

Раздраженно фыркнув, он притянул ее обратно к себе.

— Значит, моральную. Что он сказал?

— Слушай, Логан, — огрызнулась она, — Я хочу спать, а не играть в около психологические игры, понятно?

— Худоба, — прошептал он. — Я вспомнил. Твой отец предпочитал худышек.

У нее перехватило дыхание. Его слова полоснули ножом по сердцу.

— Угу.

Он обнял ее и крепче прижал к себе. Нежно погладил по бедру.

— Бекка, твой отец — слепой идиот. Ты мне нравишься такой, какая есть, — он усмехнулся. — И мне очень понравилось шлепать такую пышную попку.

Внутренняя застарелая боль все еще не утихла, но Бекка немного расслабилась, прижавшись к его теплому телу.

— Почему ты спросил меня про порку? Думаешь, мне могло понравиться?

— Иногда физическое или даже моральное наказание может вскрыть старые проблемы. Ты отреагировала как рассерженная женщина. Больше я ничего не заметил, кроме того что тебя это возбудило, — он улыбнулся. — Но я мог пропустить что-то важное. И тебе нужно научиться говорить о своих чувствах, зверушка.

Он так пристально за ней наблюдал? С другой стороны, чему она удивляется? Он всегда так делал. Она поджала губы, когда до нее дошло то, что он сказал.

— Я не возбудилась.

— Нет, ты возбудилась, иначе я не смог бы взять тебя сзади без предварительных ласк.

Увидев смех в его глазах, она почувствовала, что краснеет. Господи, она возбуждается от порки?

— В этом нет ничего хорошего.

— Люди разные, — он улыбнулся. — Мне понравилось то, как ты ощущалась на моих коленях, пока я шлепал твою мягкую попку. И наблюдать за тем, как она розовеет, и чувствовать, как ты извиваешься, — он провел рукой по ее груди, и она осознала, что ее соски снова затвердели. — Я мог выбрать другое наказание, но хотел узнать, как ты отреагируешь на боль вне сексуального контекста.

Она бросила на него сердитый взгляд.

— Боль есть боль.

Он ущипнул ее за сосок, и она почувствовала, как волна жара спустилась вниз.

Его глаза сияли от смеха.

— Не совсем так.

Ее лицо покраснело, зрачки расширились. Он бы все отдал за то, чтобы научить ее большему по части боли и удовольствия. И он хотел глубже вникнуть в ее проблемы с самооценкой, очевидно, появившиеся из-за отца-идиота. Но у него не было права в это углубляться.

На самом деле, учитывая, как он вымотался, он должен был уйти прямо сейчас, чтобы не заснуть рядом с ней.

— Я собираюсь кое-что проверить внизу.

Она провела рукой вниз по его животу и сомкнула пальцы у основания вновь вставшего члена.

Завести разговор о шлепках определенно было ошибкой.

Она мягко улыбнулась.

— Разрешите десантироваться, Сэр? — спросила она хриплым голосом.

Мягким движением опрокинув его на спину, она забралась сверху, удерживая на весу больную лодыжку. Раскинув ноги в стороны и оседлав Логана, она скользнула вниз и прижалась мягкой киской к головке его члена.