— Потому что все это странно! — Аэрлин притопнула изящной ножкой. Она уже нашла решение и виновника и теперь не хотела слышать ничего, что не подходило бы под эту версию. — Император так хотел этого, давил и торопился. Лори ведь едва год исполнился, а он настоял на рунной вязи для детей, — женщина прижалась к мужу и спрятала лицо у него на груди, стремясь спрятаться от всех невзгод. — И я с самого начала была против.

— Я знаю, — вздохнул князь, — но император Дарканской империи не тот человек, которому можно отказать. Этот союз должен был принести только пользу.

— Кому?! — Аэрлин резко высвободилась из таких родных объятий и отошла на шаг, внимательно вглядываясь в лицо мужа. — Ник, Лоррелин — дочь ведьмы! Она не сможет полюбить по приказу. А принадлежать кому-то без любви для нее равносильно самоубийству! Мы обрекли собственную дочь на страдания.

— Кронпринц еще слишком молод, кто знает, что будет в будущем? Надо лишь верить, — продолжал увещевать князь, правда он и сам не слишком верил в положительный исход событий. Но, несмотря ни на что, сначала он был правителем, а уже потом отцом. — А теперь идем в дом. Даэн отправился на поиски, всю стражу Падара подняли на ноги. Идем, мальчики очень переживают, — и с этими словами, князь ушел с террасы, прекрасно понимая, что его жене надо немного времени, чтобы привести себя в порядок.

Даже несмотря на трагедию и горе, княгиня Лантара не может позволить себе быть слабой в глазах домочадцев, тем более — собственных сыновей. Аэрлин тяжело вздохнула, тряхнула темной гривой волос, потом подняла руку и провела ладонью в воздухе перед самым лицом, стирая следы слез и своей слабости. И только после этого вошла в дом через ту же дверь, что и ее муж.

Лорд Тордаэн АртНаэр был зол. На себя, на своего старшего брата-императора, на неизвестных еще пока похитителей, на падарского князя, который вдруг ни с того, ни с сего решил пригласить правящую чету Лантара в гости, на всех и вся. Он давно привык к тому, что все вокруг происходит по его велению, а тут, на тебе… княжна похищена! Вот как так-то? Кто сподобился покуситься на похищение годовалого ребенка? Причем не просто ребенка и даже не только дочь правящей четы соседнего государства, а на невесту кронпринца, наследника трона Дарканской империи? Небывалая наглость!

Сам Даэн, как никто понимал, что похищенного ребенка необходимо вернуть, как можно скорее. И причина не только в страдающей матери, сколько в том, что после заключения помолвки и проведения обряда, в результате которого правое запястье кронпринца и его невесты украсилось рунной вязью. Это значит, что княжна Лантара уже стала кронпринцессой Дарканской империи. И хоть ей было всего чуть больше года от роду, она уже сейчас представляла огромную ценность не только для своих родителей и императорского дома, но и для тех, кто стремился сменить правящую династию или повлиять на действующую. И пусть в случае шантажа, император мог бы и не слишком беспокоиться о судьбе маленькой княжны, но рунная вязь на запястье кронпринца была залогом того, что девочку необходимо найти. Иначе… Тордаэн не желал думать о том, что будет в случае, если ее убьют.

Хотя, в данном случае смерть девчонки была бы меньшим из зол. Хуже будет, если неизвестные похитители попытаются воспользоваться преимуществом и будут давить на императора, шантажируя его благосостоянием и местонахождением девочки.

Как это ни прискорбно, но мертвая княжна сейчас была бы намного более выгодна для императора Таршаана и всей Дарканской империи. Нет человека, как говорится, — нет проблем.

Но для самого Тордаэна такой исход событий был бы крайне нежелателен. Младший брат его императорского величества забросил все свои дела и так рьяно бросился на поиски дочери лантарского князя вовсе не потому, что годовалая княжна практически обвенчана с кронпринцем. Для лорда АртНаэр все дело было в одной темноволосой синеглазой ведьме, которая сегодня так бесстрашно обвиняла его во всех смертных грехах, и ее муже, который на протяжении долгих лет был лучшим другом дарканского принца.

Они познакомились почти двадцать лет назад, когда насмешница-судьба свела вместе в застенках портовой тюрьмы одного из человеческих государств юную ведьму, приговоренную к пыткам и сожжению на костре, молодого князя Лантара, не желающего принимать бразды правления из рук своего отца и отчаянно искавшего приключений на стороне, и младшего брата императора Дарканской империи, по воле случая, расследовавшего очередной заговор против темного престола.

Им пришлось немало пережить вместе, но оно того стоило. Тордаэн, в силу своего характера и положения мало кого мог назвать другом, практически никому не доверял и точно знал, что никому не может открыть свое сердце. Здесь же, все решилось очень быстро — дружба, доверие, взаимопонимание — пришли как-то сами собой и за прошедшие годы только окрепли. Даэн и Ник очень быстро сошлись, несмотря на разные характеры и приоритеты, и не пожелали терять эту связь много позже, когда каждый из них вернулся к тому, для чего был рожден.

То время и сейчас лорд АртНаэр вспоминал с улыбкой и оттенком легкой грусти. Жалел ли он о том, что все сложилось именно так? Нет. Ни на мгновение. Желал ли, чтобы эта очаровательная женщина смотрела на него так, как смотрит на его друга? Скорее всего, нет.

Двадцать лет назад, юная ведьма что-то зажгла в сердце дарканского лорда, тронула какие-то тайные струны его души, но это… Нет, не прошло, но боль сменилась легкой тоской по тому, чего не могло быть никогда, грустью, из-за того, что ему не суждено испытать на собственном опыте, что значит любовь ведьмы.

Теперь, Тордаэн мог отпустить и радоваться, наблюдая со стороны за счастьем друга и той единственной, которую он мог бы назвать любимой, но так и не назвал.

Лорд АртНаэр улыбнулся, вспоминая все попытки и ухищрения Ника, направленные на завоевание неприступной ведьмы. И ведь он добился-таки взаимности. На что только не шел молодой наследник Лантара ради того, чтобы назвать своей молоденькую девчонку, озлобленную на весь мужской род. Но он мог себе это позволить. Наперекор всему: семье, народу, собственному воспитанию, князь Лантара назвал женой ту, которую любил. Младший брат императора такого позволить себе не мог, просто не имел на это права. А возможно, просто любил не так сильно, чтобы пойти против брата, долга, своего народа.